Анжелика- Анн и Серж Голон!Читаем и оставляем комментарии с удовольствием!
Главная » 2016 » Декабрь » 7 » Анжелика. Часть 1. Глава 2 Маркиза ангелов - Анн и Серж Голон
18:47
Анжелика. Часть 1. Глава 2 Маркиза ангелов - Анн и Серж Голон
В тот вечер Анжелика решила половить раков с пастушком Никола.
Никому ничего не сказав, она умчалась к хижине Мерло, родителей Никола. Деревушка из четырех жалких лачуг, в которой жили Мерло, приютилась на опушке большого Ньельского леса. Однако земля, которую они возделывали, принадлежала барону де Сансе.
Увидев дочь своего сеньора, мать Никола сняла крышку со стоявшего на огне котелка и бросила туда кусок сала, чтобы суп был понаваристее.
Анжелика выложила на стол курицу, которой она открутила голову, перед уходом забежав на птичий двор. Она уже не впервые приходила в гости к крестьянам, и всегда не с пустыми руками. Согласно сеньоральному праву, голубятня и курятник были только в замке, и почти никто из крестьян не имел домашней птицы.
Глава семьи сидел у очага и ел черный хлеб. Франсина, их первенец, подошла к Анжелике и поцеловала ее. Франсина была всего на два года старше Анжелики, но на ней уже давно лежала забота о младших братьях, да, кроме того, ей приходилось работать в поле, и она не могла, как ее беспечный брат Никола, ловить раков и бегать по грибы. Это была тихая, ласковая девочка со свежим, розовым личиком, и госпожа де Сансе собиралась взять ее к себе в горничные вместо Нанетты, которая раздражала ее своей дерзостью.
Когда все поели, Никола увел Анжелику из хижины.
— Зайдем в хлев за фонарем.
Они вышли. Надвигалась гроза, и стало очень темно. Позже Анжелика вспоминала, что, когда она повернулась лицом в сторону римской дороги, проходившей в полулье от хижины, ей почудился какой-то неясный шум.
В лесу было еще темнее.
— Ты не бойся волков, — сказал Никола, — летом они сюда не заходят.
— А я и не боюсь.
Вскоре дети дошли до ручья, опустили на дно плетеные корзины-раковницы с кусочками сала. Время от времени они поднимали мокрые раковницы, облепленные гроздьями синих раков, которых притягивал свет фонаря, и вытряхивали их в корзину побольше, прихваченную специально для этой цели. Анжелика и думать позабыла о том, что их могут застигнуть здесь стражники из замка дю Плесси, и что, случись такое, разразится грандиозный скандал: одна из дочерей барона де Сансе поймана с поличным в чужих владениях, где она с фонарем ловила раков в компании юного бродяги.
Вдруг Анжелика насторожилась, Никола тоже.
— Ты ничего не слышал? — Вроде кто-то кричал…
Некоторое время дети, замерев, прислушивались, потом вернулись к раковницам. Но тревога не покидала их, и они снова прервали свое занятие.
— Теперь я хорошо слышу. Таи кто-то кричит.
— Это в деревне.
Никола торопливо собрал снасти и закинул корзину с раками за спину. Анжелика взяла фонарь. Они пошли обратно, бесшумно ступая по заросшей мхом тропинке. Приблизившись к опушке, они внезапно остановились. Сквозь деревья просачивался слабый свет, отчего стволы казались розовыми.
— Это… это ведь не заря? — прошептала Анжелика.
— Нет, это пожар!
— Боже мой, а если горит твой дом? Бежим скорей!
Но Никола удержал ее.
— Подожди. На пожаре так не орут. Это что-то другое.
Крадучись они дошли до самой опушки. За деревьями тянулся большой отлогий луг, упиравшийся в хижину Мерло. Остальные три хижины стояли примерно в полулье от нее, у дороги. Горела одна из тех, дальних. Пламя вырывалось из-под крыши, освещая суетившихся разбойников — они с криком бегали по двору, вынося из хижины добычу, выводя из хлева коров и ослов.
Разбойники темной плотной рекой текли по ложбине со стороны римской дороги. Поток, ощетинившийся палками и пиками, проплыл мимо хижины, задержался немного во дворе, а потом направился дальше, в сторону Монтелу. Никола услышал, как закричала его мать. Затем раздался выстрел — это отец, видимо, все же успел сорвать со стены и зарядить свой старый мушкет. Но немного погодя папашу Мерло выволокли, словно мешок, во двор и стали избивать палками.
Анжелика увидела, как по двору одной из хижин с криком и рыданиями промчалась в поле женщина в одной рубашке. За нею гнались бандиты. Женщина надеялась укрыться в лесу Никола и Анжелика, взявшись за руки, побежали в чащу, то и дело цепляясь за кусты.
Но пожар и монотонный вой, в который слились крики и плач, наполнившие ночь, притягивали детей помимо их воли, и, когда они вернулись на опушку, они увидели, что преследователи настигли женщину и теперь волокли ее по лугу.
— Это Полетта, — прошептал Никола.
Спрятавшись за стволом огромного дуба, они прижались друг к другу и, тяжело дыша, округлившимися глазами смотрели на это ужасное зрелище.
— Они забрали у нас и осла, и свинью, — проговорил Никола.
Занялся рассвет, и пламя пожара побледнело, огонь уже начал затихать. Остальные лачуги грабители поджигать не стали. Большинство разбойников прошли мимо, не задерживаясь в этой жалкой деревушке, и уже давно двинулись в сторону Монтелу. А теперь уходили и те, кто всласть потешился здесь грабежом и насилием. Анжелика и Никола ясно видели их истрепанную одежду, их ввалившиеся, покрытые темной щетиной щеки. У некоторых на голове были широкополую шляпы с перьями, а у одного даже нечто вроде каски, и это делало его похожим на солдата. Но в основном все они были в бесформенных, потерявших цвет лохмотьях. Грабители то и дело перекликались, заплутавшись в утреннем тумане, надвинувшемся с болот. Их осталось всего человек пятнадцать. Отойдя немного от дома Мерло, они остановились, чтобы показать друг другу свою добычу. По их жестам, по тому, как они начали ссориться, можно было догадаться, что они считают ее слишком скудной: несколько холстов и платков, вытащенных из сундука, горшки, большие хлебы, головки сыра. Один из разбойников впился зубами в окорок, который он крепко держал за кость. Скот угнали те, кто ушел раньше. Наконец грабители увязали жалкий наворованный скарб в два или три тюка и ушли, даже не оглянувшись.
Анжелика и Никола долго не решались выйти из леса. Солнце уже сияло на небе, и под его лучами блестели капельки росы на лугу, когда дети, набравшись наконец смелости, зашагали к деревне, где теперь царила странная тишина.
Когда они приблизились к дому Мерле, послышался плач младенца.
— Это мой младший братишка, — прошептал Никола. — Слава богу, хоть он жив.
Опасливо озираясь — а вдруг кто-нибудь из грабителей задержался в хижине,
— они бесшумно проскользнули во двор. Они шли, взявшись за руки и замирая на каждом шагу. Первым, на кого они наткнулись, был папаша Мерло. Он лежал на земле, уткнувшись лицом в навозную кучу. Никола нагнулся и попытался приподнять его голову.
— Па, папа, ты жив?
Он выпрямился.
— Похоже, что умер. Посмотри, какой он белый, а ведь всегда лицо у него такое красное.
В хижине надрывался малыш. Он сидел на развороченной кровати и отчаянно размахивал ручонками. Никола подбежал и схватил его.
— Спасибо тебе, пресвятая дева, малыш цел и невредим!
Анжелика расширенными от ужаса глазами глядела на Франсину. Девочка, бледная как смерть, лежала на полу с закрытыми глазами. Платье у нее было задрано, а по ногам струилась кровь.
— Никола, что они… что они с нею сделали? — прошептала Анжелика сдавленным голосом.
Теперь и Никола увидел сестру. Ярость исказила его лицо, оно сразу словно постарело. Бросив взгляд на дверь, он с ненавистью выкрикнул:
— Проклятые, проклятые!
Резким движением он протянул Анжелике малыша.
— Подержи его.
— Никола опустился на колени рядом с сестрой и стыдливо прикрыл ее разорванной юбкой.
— Франсина, это я, Никола. Скажи, ты жива?
Из хлева рядом с хижиной доносились стоны. Согнувшись чуть ,ли не вдвое, охая, вошла матушка Мерло.
— Это ты, сынок? Ох, бедные мои детушки, бедные детушки! Горе-то какое! Они забрали и осла, и свинью, и все наши жалкие гроши. Говорила же я вашему отцу, зарой деньги в землю.
— Мам, тебе больно?
— Да я-то ничего. Я женщина, всякое на своем веку повидала. Но Франсина, бедняжка, ведь она совсем еще ребенок, она могла умереть.
Она плакала, обняв дочь своими грубыми руками крестьянки и укачивая ее, словно маленькую.
— А где же остальные? — спросил Никола.
После долгих поисков нашли наконец и остальных детей — мальчика и двух девочек: они спрятались в ларь, когда грабители, забрав оттуда хлеб, стали насиловать их мать и сестру.
Тем временем в хижину пришел сосед, следом подошли и другие многострадальные жители деревни, чтобы поделиться своими горестями. Убитых оказалось только двое: Мерло и еще один старик, который тоже схватился за мушкет. Других мужчин просто привязали к лавкам и избили, но не до смерти. Дети все были живы, а одному крестьянину удалось даже выпустить из хлева своих коров, и они разбежались, а теперь, может, удастся отыскать их. Но сколько разграблено крепких холстов, одежды, разной утвари, посуды, украшавшей очаги, окороков, сыров, и главное — грабители забрали деньги, те скудные экю, которых у крестьян и так почти никогда не бывало!
Полетта еще продолжала причитать и плакать.
— Их было шестеро!..
— Замолчи! — грубо остановил ее отец. — Сама только и шастаешь с парнями по кустам, так что ничего, переживешь. А вот корова наша должна была телиться! Мне-то потруднее будет обзавестись коровой, чем тебе возлюбленным.
— Надо уходить отсюда, — сказала матушка Мерло, держа на руках Франсину, которая все еще была в беспамятстве. — За этими могут прийти другие.
— Укроемся вместе с уцелевшей скотиной в лесу. Как тогда, когда нагрянули войска Ришелье.
— Пошли в деревню.
— В Монтелу! Да они наверняка там!
— Лучше в замок, — предложил кто-то.
С этим все дружно согласились.
— Правильно, идемте в замок!
Многовековой инстинкт заставил их искать спасения под крышей сеньора, своего господина, в замке, под защитой крепостных стен и башен которого они трудились уже не один век.
Анжелика, которая стояла с малышом на руках, почувствовала, как у нее от горя сжимается сердце.
«Бедный наш замок, — думала она. — Он уже разваливается. Разве мы можем укрыть в нем всех этих несчастных? А если грабители уже ворвались туда? Разве старый Гийом со своей пикой сумеет преградить им путь?»
Но вслух она сказала:
— Правильно, идемте в замок! Но только не по дороге и даже не тропинками через поле. Если разбойники бродят около замка, мы не сможем подойти к воронам. Единственный путь — дойти до пересохшего болота и пробраться в замок через большой ров. Там в стене есть заброшенная дверца, но я знаю, как ее открыть.
Она умолчала о том, что много раз удирала из замка через эту дверцу, наполовину заваленную кучей мусора из подземелья, где находились «каменные мешки», о существовании которых теперешние бароны де Сансе едва ли помнили. Один из этих «мешков» и служил Анжелике убежищем, где она, как колдунья Мелюзина, растирала свои травы и приготовляла из них разные зелья.
Крестьяне отнеслись к словам Анжелики с доверием. Некоторые из них только сейчас заметили ее, но все они настолько привыкли видеть в ней добрую фею, что даже не удивились ее появлению здесь именно в тот момент, когда на них обрушилась беда.
Одна из женщин взяла из ее рук ребенка, и Анжелика под палящим солнцем повела свой маленький отряд кружным путем, через болота, затем по краю крутого мыса, который некогда возвышался над гладью залива Пуату. Лицо ее было покрыто пылью и забрызгано грязью, но она подбадривала крестьян.
Она провела их через узкую щель заброшенной потайной двери. В подземелье их окутала приятная прохлада, но дети, испугавшись темноты, заплакали.
— Не бойтесь, не бойтесь, — успокаивала их Анжелика. — Скоро мы будем уже в кухне, и няня Фантина даст нам супу.
Напоминание о Фантине всех подбодрило. Вслед за дочерью барона де Сансе, охая и спотыкаясь, крестьяне вскарабкались по полуразрушенной лестнице и прошли через захламленные залы, по которым бегали крысы. Анжелика шагала уверенно — это было ее царство.
Когда они проходили мимо большой залы, их на мгновение испугал шум голосов. Но и Анжелика и тем более крестьяне не могли даже на секунду представить себе, что в замок ворвались грабители. Чем ближе они подходили к кухне, тем ощутимее становился запах супа и глинтвейна. Судя по всему, на кухне толпилось много народу, но это были не разбойники, так как разговаривали они тихо, спокойно и даже вроде печально. Как оказалось, это испольщики, крестьяне из других деревень пришли укрыться за ветхими стенами замка.
Неожиданное появление такой толпы испугало сидящих в кухне, и они в ужасе закричали, приняв входящих за разбойников, Но кормилица увидела Анжелику, бросилась к ней и крепко обняла.
— Птичка моя, жива! Благодарю тебя, господи! И тебя, святая Радегонда! И тебя, святой Илер! Благодарю вас всех!
Впервые страстные объятия кормилицы вызвали у Анжелики чувство раздражения. Она только что провела «своих людей» через болота! Она так долго шагала впереди этих несчастных! Она уже не ребенок! И Анжелика резко, почти грубо вырвалась из объятий Фантины Лозье.
— Дай им поесть, — сказала она.
***
Позже, словно во сне, она увидела полные слез глаза матери, которая гладила ее по щеке.
— Дочь моя, сколько волнений вы нам доставили!
К Анжелике подошла тетушка Пюльшери, осунувшаяся, с покрасневшим от слез лицом, потом отец, дедушка…
Девочке все они представлялись просто забавными марионетками. Большая кружка глинтвейну, которую она выпила, совершенно опьянила ее, погрузила в состояние приятного дурмана. Вокруг нее люди вновь и вновь вспоминали события трагической ночи: как разбойники налетели на деревню, как загорелись первые дома, как синдика выбросили из окна со второго этажа его нового дома, которым он так гордился.
Мало того, эти безбожники, эти мародеры надругались даже над деревенской церквушкой: они украли священные сосуды, а кюре с его служанкой привязали к алтарю. Они продали душу дьяволу! Как иначе можно объяснить все это?
Рядом с Анжеликой старая женщина, баюкая, держала на руках внучку — девочку-подростка с опухшим от слез лицом. Бабушка качала головой, без конца повторяя с ужасом:
— Что они с нею вытворяли! Что они с нею вытворяли! Просто не верится!..
Только и было разговоров, что об изнасилованных женщинах, об избитых мужчинах, об угнанных коровах и козах. Вспоминали, как истошно ревел осел пономаря, когда грабители, пытаясь увести его, тянули за уши, а хозяин держал несчастную скотину за хвост.
Многим удалось убежать от разбойников. Одни спрятались в лесу, другие — на болотах, но большинство нашли приют в замке. Во дворах и в хозяйственных постройках замка места было достаточно, чтобы разместить с таким трудом спасенный скот. К несчастью, беглецы привлекли к замку внимание нескольких грабителей, и, несмотря на мушкет барона де Сансе, дело могло бы кончиться плохо, если бы старому Гийому не пришла в голову великолепная мысль. Повиснув на ржавых цепях подъемного моста, он поднял его. Словно жестокие, но трусливые волки, грабители отступили перед жалким рвом с тухлой водой.
И тут разыгралась удивительная сцена. Стоя у ворот, старый Гийом выкрикивал проклятия на своем родном языке и грозил кулаком вслед убегавшим в темноту оборванцам. Неожиданно один из грабителей остановился и ответил ему что-то. И вот в ночи, обагренной заревом пожаров, завязался странный диалог на грубом германском наречии, от которого мороз по коже пробегал.
Никто в точности не знал, что сказали друг другу Гийом и его соотечественник, но, как бы там ни было, разбойники к замку больше не подходили, а на заре и вовсе ушли из деревни. Теперь к Гийому все относились как к герою, чувствуя себя в безопасности под защитой отважного воина.
Это происшествие свидетельствовало о том, что среди грабителей, орудовавших в округе, была не только деревенская голь и городская беднота, как это показалось вначале, но и солдаты с севера Европы, из армий, распущенных после подписания Вестфальского мира. В этих армиях, сколоченных германскими князьями для службы французскому королю, можно было встретить кого угодно — и валлонцев, и итальянцев, и фламандцев, и лотарингцев, и льежцев, и испанцев, и германцев.
Миролюбивые жители Пуату раньше даже не представляли себе, что на свете существует столько разных народов. Некоторые утверждали, будто бы среди грабителей был даже поляк, один из тех диких всадников, которых кондотьер Жан де Берт привел недавно в Пикардию, чтобы они поубивали всех младенцев.
Его видели. У него было желтое лицо, высокая меховая шапка и, судя по тому, что к концу дня ни одна женщина в деревне не избежала его, неистощимая мужская сила.
***
На пепелищах выросли новые хижины. Строили их быстро: замешивали глину с соломой и тростником, и вот уже готово довольно прочное жилище. Потом началась жатва — разбойники не уничтожали посевов, урожай был хороший, и это утешило крестьян. Только две девочки — Франсина и другая — не оправились после надругательства и, пролежав несколько дней в горячке, умерли.
Ходили слухи, что из Ниора власти выслали конный отряд в погоню за грабителями, которые, похоже, не были связаны с другими бандами и не имели настоящего вожака.
Как бы там ни было, но набег грабителей на земли баронов де Сансе мало что изменил в привычной жизни обитателей замка. Разве только старый барон еще чаще стал поносить злодеев, на чьей совести лежало убийство славного короля Генриха IV, да непокорных протестантов.
— Эти люди воплощают собой мятежный дух, губящий королевство. Было время, когда я осуждал монсеньера Ришелье за его жестокость, но теперь вижу — он был даже слишком мягок.
В тот день единственными слушателями старого барона, перед которыми он разглагольствовал, были Анжелика и Гонтран. Они переглянулись с видом сообщников. До чего же отстал от жизни их милый дедушка! Все внуки горячо любили своего деда, но редко разделяли его старомодные суждения.
Гонтран, которому почти сравнялось двенадцать, осмелился возразить:
— Дедушка, эти разбойники вовсе не гугеноты. Они католики, но они убежали из армии, потому что там голод. И еще среди них есть чужеземные наемники, которым, говорят, не платили денег, да крестьяне из разоренных войной деревень.
— В таком случае они не должны были приходить сюда. И все равно я никогда не поверю, что протестанты им не помогают. Да, в мое время солдатам платили мало, не спорю, но платили регулярно. Уж поверь мне, все эти беспорядки подогревают чужеземцы, может быть, англичане или голландцы. Протестанты бунтуют, создают коалиции, тем более что Нантский эдикт слишком уж снисходителен к ним, он даровал им не только свободу вероисповедания, но еще и гражданские права.
— Дедушка, а что это такое — гражданские права, которые дали протестантам? — спросила вдруг Анжелика.
— Ты еще мала, внученька, и не поймешь, — ответил старый барон и, помолчав, добавил:
— Гражданские права — это нечто такое, чего нельзя отнять у людей, не обесчестив себя.
— Значит, это не деньги, — заметила девочка.
— Совершенно верно, Анжелика. Ты не по возрасту сообразительна, — похвалил ее старый барон.
Но Анжелика считала, что этот вопрос требует уточнений.
— Выходит, если разбойники ограбят нас дочиста, у нас все-таки останутся наши гражданские права?
— Правильно, деточка, — ответил ей Гонтран.
Анжелика уловила в голосе брата иронию и подумала, не смеется ли он над нею.
Гонтран был молчаливый, замкнутый мальчик. Не имея ни наставника дома, ни возможности учиться в коллеже, он вынужден был довольствоваться теми жалкими крохами познаний, которыми делились с ним деревенский учитель и кюре.
Большую часть времени он проводил в одиночестве на чердаке, где растирал красный кошениль или месил разноцветную глину для своих странных композиций, которые он называл «картинами» или «живописью».
Хотя Гонтран рос таким же заброшенным ребенком, как и все дети барона де Сансе, он часто упрекал Анжелику в том, что она дикарка и не умеет вести себя, как подобает девочке из знатной семьи.
— А ты не так глупа, как кажешься, — добавил он ей тогда в виде комплимента.

Категория: Анжелика | Просмотров: 180 | Добавил: Xelena | Теги: Анжелика. Часть 1. Глава 2 Маркиза | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Moре информации
Image gallery
contact
Phone: +7 905 706 4206 Задать
Alain Novak
Modern poetry of the soul
Psychology in poetry
Location in google Maps