Анжелика- Анн и Серж Голон!Читаем и оставляем комментарии с удовольствием!
Главная » 2016 » Декабрь » 11 » Анжелика и король. Часть 3. Глава 18 Король - Анн и Серж Голон
22:36
Анжелика и король. Часть 3. Глава 18 Король - Анн и Серж Голон
Прибыв в Версаль в полдень, Анжелика направилась в апартаменты королевы, чтобы приступить к своим обязанностям фрейлины. Ей сказали, что королева со свитой отправилась в одну из деревушек под Версалем навестить местного священника. Королеву несли, а свита шла пешком. Далеко они не могли уйти, и Анжелика решила присоединиться к ним.
Когда она достигла северной трассы, на нее обрушился град снежков. Она обернулась, чтобы увидеть шутника, но тут снежок ударил ей прямо в лицо. Она оступилась, поскользнулась и упала, подняв тучу снежной пыли. Из засады показался развеселившийся Пегилен.
Анжелика рассвирепела:
— Когда вы прекратите эти детские шалости?! И не могли бы вы помочь мне подняться?!
— Нет, конечно! — воскликнул Пегилен, набросился на нее и стал катать по снегу, потом расцеловал и начал тереть ей нос муфтой. Так он тормошил ее до тех пор, пока она не рассмеялась.
— Вот так-то лучше, — сказал он, помогая ей подняться. — Я увидел вас задумчивой и печальной, а это вовсе не подходит вашему личику. Смейтесь!
— Пегилен, неужели вы забыли, какие несчастья выпали на мою долю совсем недавно?
— Да, забыл! — ответил он весело. — Мы должны забывать все наши горести. И нечего появляться при дворе, если не собираешься их забыть. Перестаньте думать о горестях жизни, малышка, и помогите мне!
Он взял ее за руку и повел по запутанному лабиринту из подстриженных кустарников, припорошенных снегом.
— Король дал разрешение на наш брак, — шепнул он ей, как будто это был невесть какой секрет.
— Какой брак?
— Брак мадемуазель де Монпансье с ничем не примечательным гасконским дворянином. Только не говорите, что ничего не слышали. Она без ума от меня. И она не однажды просила короля согласиться на наш брак. Королева и принцы крови каждый раз поднимали страшный шум, считая это оскорблением всему королевскому роду. Но король справедлив и добр. Он любит меня. Он считает, что никто не имеет права принуждать родственницу оставаться в девах, когда ей сорок три года.
— Вы серьезно, Пегилен?
— Как нельзя более серьезно.
— Мне жаль.
— Не нужно. Я так доволен, как был бы доволен этот покрытый язвами король Португалии, который интриговал, чтобы получить ее руку.
— Я жалею не ее, а вас.
— Я буду герцогом де Монпансье и получу привилегии, полагающиеся этому титулу. По свадебному контракту я получу два миллиона ливров. Его величество оповестил все дворы о свадьбе его кузины. Анжелика, дорогая, временами мне кажется, что все это я вижу во сне. Даже в самых смелых мечтах я не возносился так высоко. Король будет моим кузеном! Даже не верится. Вот почему я испуган и нуждаюсь в совете и вашей помощи.
— Не понимаю вас. Ведь все идет так хорошо.
— Увы, фортуна переменчива. Пока я не стал мужем принцессы, я не могу спать спокойно. У меня куча врагов, начиная с королевской семьи и принцев крови. Конде и его сын злы на меня. Вы могли бы своим очарованием успокоить принца, который очень высокого мнения о вас, а также утвердить в этом решении короля, чтобы он не поддался на их протесты. Мадам де Монтеспан уже обещала мне свою поддержку, но я не слишком доверяю ей. Да и в таких делах две любовницы лучше, чем одна.
— Я не любовница короля, Пегилен.
Он покачал головой и монотонно запел:
— Быть может, это хорошо, быть может, это плохо.
Так разговаривая, они вышли из парка. Чей-то мужской голос приветствовал их из кареты.
— Насколько я могу судить, на вас большой спрос, — сказал Пегилен. — И я не хочу становиться у вас на пути. Так могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
— Нет.
— Не отказывайте мне. Вы и сами не представляете, какой силой обладаете. Считайте, что вам не удалось одурачить такого опытного придворного, как я. Я полагаю, что вы можете повлиять на короля.
— Не будьте глупцом.
— Вы кое-чего не понимаете, я постараюсь втолковать это вам. Вы, как шип, вонзились в сердце короля, и он не знает, как избавиться от этой боли. Сам он осознал это лишь после того, как вы уехали, и теперь ужасно страдает.
— И имя этим страданиям — мадам де Монтеспан.
— Мадам де Монтеспан просто лакомый кусочек, и король удовлетворяет и свои чувства, и свое тщеславие. Она нужна ему, и она принадлежит ему.
— Вы говорите так же красноречиво, как персидский посол. Теперь я понимаю, как вам удалось увлечь бедняжку де Монпансье.
— Неужели вы не пообещаете замолвить за меня словечко перед королем?
— Если представится такая возможность, я помогу вам. А теперь отпустите меня, Пегилен. Я должна присоединиться к королеве.
— Она нуждается в вас меньше, чем я. И, кроме того, есть некто, кто хотел бы использовать вас для служения его величеству.
Из подъехавшего экипажа их окликнул мужской голос. Человек торопливо вышел из экипажа и направился к ним.
— Это Кольбер…
— Я так рад, что быстро нашел вас, — сказал министр. — Я как раз собираюсь к его величеству с докладом. А потом мы пригласим вас на совещание.
— А если его величество не захочет прислушиваться к моим советам?
— Тогда это будет просто каприз. Но будьте уверены, меня он выслушает. Пойдемте, сударыня.
Оптимизм Кольбера, похоже, был преждевременным. Его разговор с королем затянулся. Анжелика ждала на лавочке в зале Мира. И тут она увидела своего брата Раймонда де Сансе, идущего прямо к ней. Черная сутана резко контрастировала с яркими костюмами придворных.
Анжелика не видела его с тех пор, как справила свою Свадьбу с Филиппом. Неужели он приближается к ней с единственной целью — выразить ей свое сочувствие? Он так и поступил, но она почувствовала, что это не все.
— Дорогая сестра, вы, должно быть, удивлены, что я ищу вас при дворе, куда мой министр берет меня так редко.
— Мне казалось, что вы состоите на службе у королевы и ведаете раздачей милостыни.
— Вместо меня назначен отец Джозеф. Мое непосредственное начальство предпочло поставить меня во главе нашего прихода а Мелюне.
— И это значит…
— Отец игумен… или что-то в этом роде, — улыбнулся Раймонд — Из нашего ордена берут служителей для восточных миссий.
— А-а-а, отец Ришар…
— Совершенно верно!
— Бактериари Бей… его отказ ехать в экипаже… промахи Сент-Амена… королевские неудачи… и все это результат…
— Анжелика, я всегда восхищался вашим умом.
— Благодарю вас, Раймонд, но в создавшейся ситуации я скорее буду помехой.
— Давайте поговорим без недомолвок. Отец Ришар, с которым я недавно разговаривал, считает, что вы единственный человек, который может нам помочь.
— Мне очень жаль, Раймонд. Но сейчас не время. Меня ждет немилость.
— Но король оказал вам столько знаков внимания. Я слышал, король пожаловал вам стул за своим столом.
— Это правда, но прихоти монархов переменчивы.
— Меня больше беспокоят капризы посла. С тех пор, как они прибыли во Францию, отец Ришар места себе не находит. Первая ошибка состояла в том, что к послу приставили Сент-Амена. Он хоть и дипломат, но не имеет ни малейшего представления о Востоке.
Появление Кольбера прервало их разговор.
— Ничего нельзя поделать, — мрачно сказал он, обращаясь к Анжелике. — Король так сердит на вас, что я удивляюсь, почему вы еще при дворе. Он даже слышать не хотел о вас.
— А разве я вас не предупреждала?
Она представила Кольберу своего брата — преподобного отца Раймонда де Сансе. Хотя Кольбер и отрицал деятельность иезуитов при дворе, но втайне доверял им. Когда Кольбер обрисовал сложившуюся ситуацию, Раймонд не воспринял ее как трагическую.
— Мне кажется, что я знаю истинную причину того, почему король недоволен вами. Вы просто отказываетесь сообщить истинную причину вашего визита.
— Я не скажу ее никому.
— Осмелюсь возразить. Я хорошо знаком с вашим упрямством, моя дорогая. Но если вы отказываете королю, как же можно ожидать от него, чтобы он был снисходителен к вам? Почему бы не объяснить ему так: вы отправились по моей просьбе, чтобы установить контакт с отцом Ришаром, ибо его деликатное положение исключает возможность моего личного присутствия среди этих магометан. Что вы скажете об этом, Кольбер?
— Думаю, что пройдет, если хорошо преподнести.
— А вы что скажете, Анжелика?
— Как говорил мой друг — полицейский Дегре, вы, иезуиты, — экстраординарные личности.
Мужчины пошли к выходу по длинному коридору. Анжелика задумчиво смотрела на две отраженные на полированном полу фигуры, одна толстая и низкая — государственного деятеля, другая высокая, статная — священнослужителя.
Анжелика поняла совершенно отчетливо, что осталась совсем одна. Ей вдруг страшно захотелось есть. По-видимому, было уже очень поздно, и все придворные наверняка уже на ужине у короля. Но она продолжала сидеть, задумчиво теребя свой восточный веер.
— А я ищу вас, — шепнул у нее над ухом нерешительный женский голосок.
Анжелика не сразу сообразила, что голос принадлежит Великой Мадемуазель, которая склонилась над ней. Что же так изменило властный голос внучки Генриха IV?
«Наверняка, это ее замужество», — подумала Анжелика и поторопилась сделать реверанс.
Мадемуазель де Монпансье усадила ее рядом с собой и в волнении схватила за руку.
— Дорогая, вы слышали новость?
— Да кто же ее не слышал? Позвольте, ваше высочество, искренне пожелать вам огромного счастья!
— Ну разве я сделала плохой выбор? Скажите, есть ли на свете еще хоть один дворянин такой храбрый и такой великолепный? Вы не находите его восхитительным? Вы же его друг, не так ли?
— Конечно, — сказала Анжелика, вспомнив инцидент в Фонтенбло.
Но память мадемуазель де Монпансье была достаточно короткой, и, казалось, она не уловила скрытого смысла ответа.
— Если бы вы знали, в каком волнения я нахожусь с тех пор, как король дал согласие на нашу свадьбу! И как я беспокоюсь!
— Ну что вы! Вы получили разрешение и можете быть счастливой. Король не возьмет назад своего слова.
— Если бы я была уверена так, как вы, — вздохнула мадемуазель де Монпансье.
Она выглядела так же очаровательно, как в те времена, когда Ван Оссель писал ее портрет. Анжелика улыбалась, глядя на нее.
— Как вы прелестно выглядите, ваше высочество!
— Правда? Как это мило с вашей стороны. Я так счастлива, что моя радость написана на моем лице. Но я дрожу от страха при мысли о том, что король может внезапно переменить решение, прежде чем будет подписан брачный контракт. Эта дура Мария-Тереза и мой кузен вместе со своей женушкой — все они готовы разрушить мои планы. Если вы меня любите, попытайтесь раскрыть их заговор в глазах короля.
— Увы, я…
— Ведь вы можете повлиять на короля.
— С чего это вы все выдумали, что я могу влиять на короля?! — раздраженно воскликнула Анжелика. — Ведь вы же знаете его. И должны помнить, что он не слушает ничьих советов, кроме собственных. Не король идет на поводу, а наоборот — он ведет всех за собой.
— Значит, вы отказываетесь мне помочь? Я ведь сделала для вас все, что смогла, когда ваш первый муж был обвинен в колдовстве.
Не такая уж короткая память была у Великой Мадемуазель!
Анжелика с треском захлопнула веер и пообещала, что постарается выяснить у короля, что он думает о предстоящей свадьбе. Затем попросила извинения и разрешения удалиться, объяснив, что не ела и даже глотка не выпила после мессы.
— Но это невозможно! — ответила Великая Мадемуазель, беря ее под руку и увлекая за собой. — Король принимает в тронном зале дожа Генуи, а после приема будет лотерея и большой фейерверк. Король выразил желание, чтобы присутствовали все дамы двора. А особенно вы! Ваше отсутствие может вызвать его гнев.
***
И вновь Анжелике приснился сон, который повторялся уже несколько ночей подряд.
Она лежала на лугу в траве и страшно мерзла. Срывая траву и набрасывая ее на себя, она вдруг обнаружила, что лежит совершенно голая. Из-за белоснежных облаков выглядывает солнце и медленно катится по ярко-голубому небу. Солнечные лучи согревают и нежат ее. Она охвачена каким-то радостным возбуждением. Но вот чья-то рука касается ее плеча, и она вновь ощущает холод.
Конечно, сейчас зима, поэтому так холодно. Но тогда почему же она голая? И почему вокруг такая зеленая трава?
Так и не разгадав этой загадки, она просыпается и потирает плечо, на котором осталось ощущение прикосновения ладони.
И в эту ночь она проснулась с тем же чувством. Зубы стучали. Она действительно замерзла и теперь лежала, раздумывая, не позвать ли кого-нибудь из девиц Жиландон, чтобы растопить камин.
Вдруг залаял Аргус.
— Ш-ш-ш…
Анжелика встала с кровати на колени и принялась шарить по полу рукой, ища тапочки. Внезапно она услышала легкий щелчок засова на двери и в появившейся полосе света увидела тень мужчины.
— Кто там?
— Бонтан, слуга короля. Не бойтесь, мадам.
— О, теперь я узнала вас. Но что вам нужно?
— Его величество хочет видеть вас.
— В такой час?
— Да, мадам.
Не задавая больше вопросов, Анжелика попросила подождать, пока она оденется.
— Конечно, мадам. Только, пожалуйста, не будите служанок. Его величество просил вас быть крайне осторожной. Я проведу вас потайным ходом, который известен лишь немногим.
— Я буду осторожна.
Она зажгла свечу от свечи Бонтана и вышла в другую комнату.
— Месье Бонтан, помогите мне застегнуть крючки…
Слуга Луи XIV поклонился, доставил на стол канделябр.
Анжелика благосклонно разглядывала невысокого роста мужчину, который, сохраняя чувство собственного достоинства, спокойно справлялся с несколько необычным для него занятием.
На королевской службе Бонтан занимался вопросами провианта и расквартировывания двора. Король ничего не предпринимал без Бонтана, да еще загружал его кучей разнообразных мелких поручений. Чтобы не обращаться по пустякам к своему господину, Бонтану часто приходилось расплачиваться из собственного кармана. Король задолжал слуге около семи тысяч пистолей, которые он занимал у него во время карточной игры и лотереи.
Анжелика слегка подрумянила щеки.
— Я готова, месье Бонтан.
Плотно прижав к себе тяжелые пышные юбки, она проскользнула за слугой в узкий потайной ход, дверь которого бесшумно закрылась за ними, и она очутилась в маленьком коридоре, по которому, пригибаясь, с трудом мог идти один человек.
Бонтан повел ее вверх по небольшой винтовой лестнице, затем они спустились на три ступеньки вниз и вновь оказались в каком-то тесном тоннеле.
Проходя по нему, Анжелика заметила множество дверей, которые, по-видимому, вели в потайные комнаты. Версаль раскрывался ей своей обратной стороной, которую она раньше плохо себе представляла, — тайные встречи, визиты инкогнито, секретные совещания…
Они пересекли какую-то небольшую комнату, убранство которой, состоявшее из скамеечки и небольшого ложа с подушечками, казалось, было специально предназначено для приема таинственных посетителей из подземелий.
Затем, толкнув еще одну дверь, они оказались в значительно большей комнате, роскошная обстановка которой говорила, что они вышли из подземелья.
Оглянувшись, Анжелика поняла, что они находятся в приемной короля. Два канделябра стояли на мраморном столе, за которым, низко склонившись над бумагами, сидел человек.
Бонтан пошевелил в камине кочергой и подбросил пару поленьев. Сделав это, он тут же растаял в стене, подобно тени. Луи, не выпуская из рук пера, поднял голову. Он улыбался.
— Садитесь, сударыня, прошу вас.
Она примостилась на краешке кресла. В комнате повисло тяжелое молчание.
Наконец король встал, подошел к ней и остановился, скрестив руки на груди.
— Итак, вы даже не подняли шума? Не запротестовали? И это тогда, когда вас вытащили из постели?!
— Сир, я всегда к вашим услугам.
— С чего бы это такая покорность? Где ваши вечно ядовитые ответы? Что это за новый каприз?
— Ваше величество представляет меня в виде фурии и начинает стыдить за это. Так какого же мнения вы обо мне?
Король не дал прямого ответа.
— Преподобный отец Джозеф в течение целого часа расхваливал мне ваши способности. Я знаю его как человека справедливого и довольно умного и часто прислушиваюсь к его советам. С моей стороны было бы неблагоразумно не простить вас именно тогда, когда лучшие умы церкви защищают вас. Ну что же я сказал такого, что вы так саркастически улыбаетесь? — неожиданно спросил он, закончив свою тираду.
— Я не ожидала, что меня поднимут среди ночи для того, чтобы я выслушала комплименты из ваших уст.
— Маленькая колдунья!
— Бей назвал меня «фузул-ханум».
— Что это значит?
— То же самое. И разве это не доказывает, что король Франции и посол Персии могут думать одинаково?
— Мы и обязаны думать одинаково в этом случае.
Он протянул к ней руки ладонями вверх.
— Куколка моя, принесите клятву своему суверену!
Улыбнувшись, Анжелика вложила свои руки в ладони короля.
— Торжественно клянусь выполнять свои обязанности и служить королю Франции, чьим вассалом являюсь!
— Так-то лучше. Теперь подойдите сюда.
Он помог ей подняться и повел к краю стола, где стояло его кресло. На столе была разложена громадная карта почти сплошь голубого цвета, расчерченная линиями долготы и широты. На каждой из четырех сторон были изображены розовощекие ангелочки. По голубому фону бежала золотая вязь: «Маре Нострум — матер Ностра» — имя, данное древними географами Средиземному морю. «Наше море — наша мать».
Король водил пальцем по карте.
— Вот Франция, вот Мальта, а вот Кандия, последний оплот христианства. Здесь у нас вечные столкновения с турками. А вот и Персия…
— Неужели вы, ваше величество, подняли меня в такой поздний час, чтобы поговорить о Персии?
— Вы хотите, чтобы мы поговорили о чем-нибудь ином?
Анжелика, не поднимая глаз от карты, молча покачала головой. Потом сказала:
— Давайте поговорим о Персии. Так какой же интерес для нашей страны в этом государстве?
— Этот интерес неотделим от вашего личного, сударыня. Шелк. Надеюсь, вам известно, что три четверти нашего импорта шелка идет оттуда?
— Этого я не знала. Это много. А зачем Франции столько шелка?
Король разразился хохотом.
— И это спрашиваете вы, женщина! Дорогая моя, подумайте, разве вы можете обойтись без парчи, без атласа, без чулок по двадцать пять ливров за пару?! Да скорее мы сможем обойтись без хлеба! Для нас, французов, главным является не зерно, не пряности или какой-нибудь другой вульгарный товар, а МОДА! Вот почему для нас так важен договор с шахом. Франции нужен шелк, и надо постараться добыть его как можно дешевле.
— А разве месье Кольбер не смог наладить производство шелка во Франции? Он говорил, что собирается разместить фабрики в Лионе.
— На это уйдет много времени. Нам придется еще овладеть многими восточными тонкостями, прежде чем мы научимся изготовлять парчу и атлас. А тутовые деревья, которые я распорядился высадить на юге, начнут плодоносить только через несколько лет. Но и это будут деревья с красными ягодами…
— А деревья, дающие белые ягоды, растут только на высокогорных плато Персии.
— Откуда вам известны такие подробности?
— Мне говорил об этом Бактериари Бей.
— Так вы разговаривали с ним о делах, о шелке? Значит, ему известны наши трудности и то значение, которое мы придаем нынешним переговорам?
— Он показался мне очень образованным человеком. Он — глаза и уши персидского шаха.
Король вздохнул.
— Похоже, что мне придется прислушаться к мнению Кольбера и отца Джозефа. Вы, кажется, действительно, единственный человек, кто может распутать этот клубок из шелка.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались, будто два заговорщика, связанные единым делом.
Глаза короля заблестели.
— Анжелика… — произнес он глухим голосом. Но тут же его голос приобрел естественное звучание. — Кого только я не посылал к этому послу-персу, и каждый раз мне потом рассказывали одну чушь. И Терси, и Сент-Амен представили мне его как варвара, не способного ни освоить наши обычаи, ни перенять хорошие манеры. В вашем же изображении он представляется мне хитрым, но умным человеком, жестоким и благородным.
— Уверяю вас, ваше величество, если бы вы встретились с ним сами, вместо того, чтобы посылать кого-то другого, то многие трудности сразу же отпали бы. Вы обладаете талантом распознавать людей с первого взгляда.
— Увы, короли не все могут делать сами, но они должны подбирать себе в помощники подходящих людей. Это первое и самое главное условие, которое делает монарха великим. Я же допустил ошибку, послав некомпетентных людей.
Он нахмурился и махнул рукой. Потом выражение его лица смягчилось.
— Но вы, сударыня, оказались там вовремя и спасли положение.
— Совсем иначе вы говорили об этом сегодня утром.
— Согласен. Было бы непорядочно с моей стороны говорить, что я был совершенно прав. Вы показали самый верный путь к достижению цели, которую я наметил. Если мы не заключим соглашения с послом персидского шаха, то это будет означать, что иезуиты потеряют свои миссии, а мы лишимся шелка. Судьба этих обоих предприятий в ваших руках.
— И что же мне делать? Какая роль отведена мне?
— Выяснить, о чем думает посланник, и дать мне знать, как вести себя, чтобы не наделать грубых промахов. И, по возможности, разгадать ловушки, которые может подстроить нам перс.
— Короче, соблазнить его в отрезать ему волосы, как Далила?
Король улыбнулся.
— Решайте сами, как вам поступить.
Анжелика закусила губу.
— Это нелегкое задание. Мне потребуется уйма времени.
— Это не так уж важно.
— Мне кажется, что надо постараться заполучить его верительные грамоты.
— Не следует торопиться. Когда мне доложили, что Бактериари Бей не хочет вручать грамоты, я разозлился. Потом пустил дело на самотек. А теперь мне хочется оттянуть время и нашу встречу на как можно большее время. Мне нужно встретиться с русским послом. Если Россия согласится, то у нас будет более безопасный путь для доставки шелка. Нам не придется опасаться турок, генуэзцев и прочих.
— Значит, тогда товары не будут поставляться морем?
— Да, они пойдут сушей. Взгляните сюда.
Они склонились над картой, головы их сблизились. Анжелика почувствовала, что локоны короля касаются ее щек. Она быстро выпрямилась, слегка задрожав. Затем решительно обошла вокруг стола и уселась напротив, отметив про себя, что огонь в камине потух и в комнате стало холодно. Ее пробирала дрожь, и она пожалела, что не захватила плащ.
Не замечая ее состояния, король продолжал говорить о планах Кольбера, который собирался открыть фабрики в Лионе и Марселе. Вдруг он замолчал.
— Вы не слушаете меня. В чем дело?
Анжелика молчала.
— В чем дело? — повторил король. — Я полагаю, что вы не хотите нанести мне оскорбление, отказавшись от возложенного на вас поручения?
— Никоим образом, сир. Если бы я намеревалась отказаться, я бы вовсе не слушала вас. Неужели ваше величество считает, что я способна на такое?
— Я думаю, — спокойно сказал король, — что вы способны на все. Что же вас беспокоит? Почему вы вдруг стали такой безразличной к моим словам?
— Я замерзла.
— Замерзли? — удивился король. — Неужели у вас такая слабая натура? Никто прежде не смел жаловаться на холод в моем присутствии.
— Да, все боялись, что вы будете недовольны.
— А вы?
— Я тоже боюсь. Но еще больше я боюсь заболеть. Как же я тогда смогу выполнить поручение вашего величества?
Король ласково улыбнулся, и Анжелика впервые почувствовала, что в его гордом сердце затеплилась нежность.
— Ладно, — решительно сказал он, — я бы с удовольствием поговорил с вами еще, но не хочу заморозить вас.
Он снял теплый бархатный халат и накинул его на плечи Анжелики. Ее окутало теплым мужским запахом, смешанным с запахом фиалкового корня — любимым запахом короля. Король положил ей руку на плечо, и, почувствовав тепло, она вспомнила сон и закрыла глаза. Но тут же открыла их вновь.
Король на коленях стоял перед камином, энергично орудуя кочергой, а затем принялся раздувать тлеющие угли.
— Бонтан, видимо, разоспался, — оправдывался он, — а мне не хочется больше никого звать, чтобы не разглашать тайну нашей встречи.
Король поднялся с колен. Сейчас он выглядел как разбогатевший ремесленник, которому пришлось пережить трудную жизнь.
Людовик заметил недоумение Анжелики и улыбнулся.
— В такое позднее время можно и забыть о дворцовом этикете. На долю королей выпал тяжкий жребий. Им приходится отчитываться за каждый жест и шаг перед всем миром и даже перед будущим поколением. Это правило распространяется не только на них, но и на всех, кто их окружает. И только ночью я становлюсь самим собой.
Он провел рукой по лицу, как бы снимая маску.
— Ночью я становлюсь обыкновенным человеком. Мне нравится этот кабинет, где я работаю в тишине и покое. Ночью я могу пригласить сюда тех, кого искренне хочу видеть. Да, ночь — лучшая подруга короля!
Анжелика с восхищением смотрела на человека, которому приходилось так много и тяжело работать.
— Мне приятно наблюдать, как вы смотрите на меня, — внезапно сказал король. — Когда женщина смотрит такими глазами на мужчину, то это наполняет его смелостью и гордостью. А если этот мужчина король, то он готов покорить весь мир.
Анжелика рассмеялась.
— Но ваши подданные вовсе не требуют от вас этого. Они лишь хотят, чтобы в их стране был мир. Никто не требует от вас подвигов Александра Македонского.
— О, тут вы не правы. Никогда не думайте, что те королевские обязанности, о которых я вам говорил, так обременительны для меня. Быть королем — это прекрасно! Но я замолкаю, мадам.
— Ну почему же, я слушаю вас очень внимательно.
— Да, я знаю это. Вот почему мне приятно, когда вы рядом, — вы умеете слушать. Вы слушаете всем сердцем, всей душой и с желанием понять говорящего. И мне это очень приятно. Но я не буду больше испытывать ваше терпение.
Бонтан не спал. Он вновь проводил Анжелику тайным ходом.
В тусклом свете свечи Анжелика увидела перепуганное лицо старшей из девиц Жиландон, которая, видимо, уже давно дожидалась свою хозяйку.
— Что вы здесь делаете? Я вас не звала.
— Собака залаяла, и я подумала, что вам что-нибудь нужно. А когда я окликнула вас и не получила ответа, то подумала, что вы заболели.
— Но я могла просто крепко спать.
— Простите, мадам. Вам что-нибудь нужно?
— Ладно, раз уж вы встали, то разожгите камин и согрейте мне простыни. Я страшно замерзла.
Улегшись в теплую кровать, Анжелика долго не могла заснуть. Голос короля все еще звучал у нее в ушах. Звуками своего голоса он расположил ее к себе больше, чем поцелуями.

Назад| Наверх | Вперёд


Категория: Анжелика и король | Просмотров: 259 | Добавил: Xelena | Теги: Анжелика и король. Часть 3. Глава 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Moре информации
Image gallery
contact
Phone: +7 905 706 4206 Задать
Alain Novak
Modern poetry of the soul
Psychology in poetry
Location in google Maps