Анжелика- Анн и Серж Голон!Читаем и оставляем комментарии с удовольствием!
Главная » 2016 » Декабрь » 11 » Анжелика и король. Часть 4. Глава 25 Борьба - Анн и Серж Голон
13:43
Анжелика и король. Часть 4. Глава 25 Борьба - Анн и Серж Голон
После мессы король отправился совершать благодеяние — прикасаться к больным. Свита последовала за ним по большой галерее через залу Мира в сады. Больные, сопровождаемые лекарями в длинных мантиях, ожидали у ступеней лестницы, ведущей в оранжереи.
Анжелика была среди придворных дам. По счастью, здесь не было ни мадам де Монтеспан, ни королевы. Мадемуазель де Лавальер, присоединившаяся к Анжелике, выразила свою радость по поводу того, что снова видит здесь подругу.
Глядя на улыбки, которые король посылал мадам дю Плесси, никто при дворе не сомневался, что вслед за короткой порой изгнания маркиза снова пользуется королевским расположением.
После церемонии все отправились подкрепиться угощениями, которые поджидали их в роще Марса. Тут Анжелика увидела мадам де Монтеспан, идущую под зонтом из розового и голубого атласа, который нес за ней негритенок. Она расточала улыбки тем, кого приглашала следовать за собой в свою излюбленную рощицу.
С веселым лаем сбежала вниз по ступенькам фонтана маленькая собачка королевы. За ней — безобразные угрюмые карлики. А далее следовала королева, такая же угрюмая и такая же некрасивая. Королевские карлики под руководством Баркароля выплясывали сарабанду, крутясь среди придворных. Хриплые голоса и грубый смех танцующих тонули в звуках оркестра.
Король, словно загипнотизированный, смотрел на Анжелику, которая стояла рядом с ним.
— Смотреть на вас — это и радость, и мучение! Когда я вижу, как синяя жилка пульсирует на вашей нежной шее, я ходу припасть к ней губами и прислониться горячим лбом. Во мне все поет, когда я ощущаю рядом ваше тепло. Когда же вас нет, меня сковывает ледяной холод, словно суровая зима. Мне нужен ваш взгляд, ваш голос и ваше присутствие. Как бы мне хотелось видеть вас лежащей рядом со мной!
Громкий звон прервал короля. Маленькое блюдце с шербетом вылетело из рук Анжелики, будто вырванное невидимой силой, и разлетелось на мелкие кусочки. Десятка два придворных тут же бросились помогать Анжелике, поднося воду и вытирая платочками ее платье. Слава Анжелики росла.
Близился заход солнца, и было решено выбраться из тени на еще освещенные солнцем лужайки.
Маленькая собачонка еще дергалась в агонии, когда Баркароль вновь показался на покинутом всеми месте. Он подозвал Анжелику и, склонившись, стал внимательно осматривать собачку, бьющуюся в последних конвульсиях.
— Видите? Надеюсь, теперь вам все понятно, «маркиза ангелов»? Ведь несчастное животное отведало то угощение, которое предназначалось вам. Конечно, у вас было бы все не так быстро. Сначала вы почувствовали бы легкое недомогание, впереди вас ждала бы ужасная ночь, а утром вас нашли бы мертвой.
— Баркароль, что вы говорите?! Это гнев короля лишил вас разума!
— Так, значит, вы ничего не поняли? Боже мой, неужели вы не видели, что собака съела ваш шербет?
— Я ничего не видела. Я была занята своим платьем. А собака могла съесть что угодно.
— Вы не верите потому, что вы не хотите этому верить.
— Но кому нужна моя смерть?
— Что за странный вопрос? Той, чье место вы заняли в сердце короля! Или вы считаете, что она преисполнена к вам любви?
— Мадам де Монтеспан? Но это невозможно, Баркароль! Она бессердечна, зла и любит скандалы, но она не зайдет так далеко.
— А почему бы и нет? — он поднял собачку, которая только что испустила дух, и забросил ее в кусты. — Дюшес был одним из тех, кто приложил руку к этому делу. Нааман, маленький негритенок, все мне рассказал. Мадам де Монтеспан считает, что он плохо понимает по-французски. Он спит на диванчике в углу ее комнаты, и она обращает на него внимания не больше, чем на собачонку. Вчера он находился в ее комнате, когда к ней пришел Дюшес. Это ее злой дух. И именно она порекомендовала его королю. Нааман слышал, как она упомянула ваше имя, и стал прислушиваться к разговору. Ибо вы были его первой хозяйкой и он очень любил Флоримона, который играл с ним и таскал ему сладости. Она сказала Дюшесу: «Завтра все должно закончиться. Вы должны выбрать удобное время и поднести ей напиток, в который подмешаете вот это»,
— и она передала ему яд. А Дюшес спросил: «Это приготовила ля Вуазин?» И Монтеспан ответила: «Да, она. А все, что она готовит, действует безотказно». Нааман не знал, кто такая ля Вуазин, но я-то знаю. В свое время ля Вуазин была моей хозяйкой…
Все мысли смешались в голове Анжелики.
— Но если ты прав, то значит, Флоримон не лгал. Он сказал, что Монтеспан хотела отравить короля, но с какой стати?
Карлик задумался.
— Отравить короля? Думаю, что нет. Скорее всего ля Вуазин дала ей какое-то приворотное зелье. А теперь давайте уберемся отсюда, пока Дюшес не пришел полюбоваться на свою работу.
В роще стало темнеть. Баркароль тенью следовал за Анжеликой.
— Что вы собираетесь делать дальше, маркиза?
— Не знаю.
— Надеюсь, теперь вы будете во всеоружии.
— Что вы имеете в виду?
— Что вы будете защищаться и отомстите. Око за око, зуб за зуб! Раз она поступила так, почему бы то же самое не сделать вам? А Дюшеса угостят кинжалом темной ночью на Новом мосту. Вам стоит только приказать.
Анжелика молчала. Вечерний туман пронизывал до дрожи.
— Вам больше ничего не остается, маркиза, — шептал Баркароль. — Неужели вы уступите ей? Ведь она, к чести рода Мортемаров, будет вертеть королем, как захочет. Сам дьявол будет помогать ей в этом.
***
Несколько дней спустя вся королевская семья собралась на пышном празднестве в Версале. Вместе с Мадам и монсеньером приехал их двор. Флоримон, сопровождаемый своим наставником, приветствовал мать, беседующую с королем у фонтана. Она кивнула ему.
— А вот и перебежчик, — ласково сказал король. — Тебе нравится твоя новая должность?
— Сир, двор монсеньора очень хорош, но я предпочитаю Версаль.
— Я восхищен твоей откровенностью. И чего же тебе недостает больше всего вдали от Версаля?
— Вашего величества и фонтанов.
Ничего не могло быть милее сердцу Луи, чем похвала его фонтанам. И даже лесть из уст тринадцатилетнего мальчика показалась ему приятной.
— Ты увидишь их снова. Я позабочусь об этом, когда узнаю, что ты перестал мне лгать.
— Научусь молчать, хотите вы сказать, — ответил Флоримон, — но не перестать лгать. Ибо я никогда не лгал.
Анжелика и аббат, которые стояли неподалеку, забеспокоились, так как король нахмурился, глядя на гордо стоявшего перед ним Флоримона.
— Мальчик не слишком похож на вас внешне, — сказал король Анжелике, — но по поступкам несомненно вашей породы. Если бы не подбородок, можно было бы усомниться в вашем родстве. Да и из всего двора только вы и он осмеливаетесь так смотреть на короля.
— Простите, ваше величество, — сказала Анжелика, кланяясь.
— Что?! Вы просите прощения за него или за себя? Черт побери! Не знаю, что и подумать. Говорят ведь, что истина глаголет устами младенца. Надо допросить Дюшеса. Он был рекомендован мне мадам де Монтеспан, и никто его больше толком не знает.
Позже Анжелика вспомнила, что в это самое время, когда король говорил, подошедший лакей преклонил колен» и предложил королю корзину с фруктами, но не для еды, а для показа. Король похвалил краснобокие яблоки, медовые груши и розовые персики. Фрукты понесли на столы, покрытые скатертями такой белизны, что казалось, будто они засыпаны снегом.
Анжелика смотрела на поле, разукрашенное лучами солнца, как вдруг почувствовала, что чья-то маленькая рука теребит ее за юбку.
— Ма-ам! Ма-ам Плесси!
Обернувшись, она с удивлением увидела Наамана, маленького негритенка в тюрбане и широких шароварах. Даже в опускающихся сумерках было видно, как блестят белки его глаз.
— Ма-ам! Мальчик умер!
Из-за его акцента она никак не могла понять, о чем он говорит.
— Месье Флоримон! Заболел! Умер!
Услышав имя Флоримона, Анжелика схватила негритенка и затрясла его.
— Что с Флоримоном? Отвечай!
— Мой не знает, ма-ам!
Анжелика вихрем помчалась на северную террасу, где совсем недавно видела аббата де Ледигера. Он все еще был там, стоя около вазы с геранью и отражая поддразнивания мадам де Граммон и мадам де Монблан.
— Аббат! — закричала она на бегу. — Где Флоримон?
— Только что был здесь, мадам. Он сказал мне, что у него есть поручение на кухне, и что он скоро вернется. Вы же знаете, что он любит выполнять разные поручения и всегда чувствует себя полезным.
— Нет, нет! — закричал Нааман, тряся тюрбаном. — Он сказал: «Я избавился от этот мальчик. Будьте спокойна. Никто не будет сплетничать…»
— Слышите, что он говорит? Этот мальчуган никогда не врет, — кричала Анжелика, теребя аббата. — Ради бога, скажите, куда он пошел?
— Я… я… он сказал мне… — заикался аббат, — на кухню… он хотел пойти по лестнице Дианы, так быстрее.
Нааман взвыл, как обезьянка, пойманная в ловушку, и высунул язык в сторону дворца. Затем драматически воздел руки кверху и растопырил пальцы.
— Диана… лестница? Очень плохо!
И что было сил ринулся ко дворцу. У него словно выросли крылья за спиной. Анжелика и аббат неслись за ним. Все они мигом добежали до южного крыла.
— Маленький паж в красном? — переспросил стражник. — Да, я видел его минуту назад. И я еще удивился, ведь лестница разобрана для перестройки.
— Но… но… — заикался аббат, — ведь раньше… когда мы жили здесь, то часто пользовались лестницей Дианы. И можно было по южной стороне спуститься на кухню.
— А теперь нет. Лестницу разобрали, и ею нельзя пользоваться.
— Флоримон этого не знает… Флоримон этого не знает… — машинально повторял аббат.
— Неужели мальчишка пошел туда? — ругнувшись, спросил стражник. — Я крикнул ему, чтобы он остановился, уж очень он быстро бежал…
Но Нааман, Анжелика и аббат уже не слушали его, они понеслись дальше. В темноте лестницы нельзя было различить ни ступенек, ни лесов наверху. Работа уже заканчивалась, вокруг не было ни души. И именно сюда побежал Флоримон. У Анжелики подкашивались ноги.
— Стойте! — закричал стражник. — Сейчас я посвечу, а то вы свалитесь вниз. Тут, правда, есть приставная лестница, но ее еще нужно отыскать.
Анжелика все время рвалась вперед. Обессиленная и измученная, она спустилась вниз по проклятой лестнице.
«Флоримон ничего не знал. Они убили моего мальчика… мою гордость и радость…»
Стражник и Ледигер поддерживали ее, усадив на лавочку в тесном вестибюле. Появилась девушка со свечой.
— Вам плохо, мадам? У меня с собой есть нюхательная соль.
— Ее сын упал с лесов, — объяснил девушке стражник. — Побудь здесь со свечой. Я пойду за подмогой.
Вдруг Анжелика замерла.
— Слушайте!
Откуда-то издалека послышался топот бегущих ног, и вот уже прямо на них выскочил Флоримон из того самого коридора, что и девушка. Он бежал, не оглядываясь, и промчался бы мимо, если бы стражник не преградил ему дорогу алебардой.
— Пропустит! — закричал Флоримон. — Я опаздываю к месье де Карапорту. Он послал меня на кухню.
— Остановись, Флоримон! — Аббат пытался остановить мальчика трясущимися руками. — По этой лестнице опасно ходить. Ты разобьешься.
Аббат, бледный, как смерть, опустился на скамейку рядом с Анжеликой.
Запыхавшийся Флоримон стал сбивчиво объяснять, что с ним произошло. Оказалось, что когда он проходил через это самое место, где они сейчас находятся, то увидел герцога Анжуйского, сына короля полутора лет от роду. Малыш ускользнул от нянек и прогуливался по лабиринтам дворца с яблоком в руке и во всем великолепии своих парадных одежд, украшенных большой лентой Святого Людовика. Вечно услужливый, Флоримон подхватил мальчика и отнес к нянькам. И в то самое время, когда Анжелика нагнулась над краем разобранной лестницы, Флоримон выслушивал сердечные благодарственные похвалы от нянек и гувернеров маленького принца.
Анжелика, обессилев от пережитого, привлекла его к себе.
— Если бы ты ушел вслед за Кантором, я бы этого не перенесла.
— Флоримон, кто послал тебя на кухню с поручением? — строго спросил аббат.
— Месье де Карапорт, офицер службы при королевском столе.
Анжелика приложила руки к влажному лбу. «Узнает ли он когда-нибудь правду?»
Она услышала, как в соседней комнате аббат де Ледигер рассказывает Мальбрану о случившемся.
— Разве месье де Карапорт не сказал тебе, что по лестнице нельзя ходить, что там опасно? — спросила она.
— Нет.
— Возможно, он предупреждал тебя, но ты не слушал?
— Нет, не правда, — сердито запротестовал Флоримон. — Он даже сказал: «Иди по лестнице Дианы. Ты ведь знаешь этот путь, он короче».
Не выдумал ли он это? Вряд ли. Анжелика не могла отделаться от мысли, что кто-то упорно старается убить ее сына. Что ей делать? Что придумать?
— Как мне поступить? — спросила она Мальбрана. Седые волосы придавали ему облик мудреца, и он действительно задумался. Слушая рассказ аббата, он несколько раз хмурил брови.
— Нам нужно вернуться в Сен-Клу. Там он будет в большей безопасности.
Анжелика слегка улыбнулась.
— Кто бы мог подумать, что наступит день, когда… Ну да ладно, вы правы.
— Главное, ему нужно подальше держаться от Дюшеса.
— Вы думаете, что опасность грозит ему с этой стороны?
— Даю руку на отсечение. Давайте подождем. Я надеюсь, что все-таки поймаю его с поличным и сдеру с него шкуру заживо.
Флоримон наконец-то понял, что на его жизнь кто-то покушается, и от гордости напыжился, как павлин.
— Все это потому, что я сказал королю, что не врал, когда говорил о Дюшесе. Это лакей Пикар, наверное, слышал мой ответ и донес Дюшесу.
— Но ведь на кухню тебя послал Карапорт.
— Карапорт подчиняется Дюшесу. Значит, старик Дюшес побаивается меня.
— И когда ты только научишься держать язык за зубами!
Анжелика уже пришла в себя, она стала ласкать и целовать сына. Она вдруг вспомнила намеки Баркароля. Избавиться от Дюшеса было бы несложно, если бы Мальбран или еще кто-нибудь нанял убийц.
Анжелика добралась до своей комнаты и, усевшись в кресло, задумалась. Вдруг ей показалось, что она не одна в комнате. Она повернула голову и чуть не вскрикнула от ужаса. Два черных глаза в упор смотрели на нее из-за комода, чья-то черная фигура отделилась от стены и двинулась к ней.
— Баркароль!
Карлик неотрывно и, казалось, сердито смотрел на нее.
— Пойдем, сестра, тебе нужно кое-что узнать, если тебе дорога жизнь.
Она вышла за ним в ту потайную дверь, в которую ее провожал Бонтан. У Баркароля не было свечи, но казалось, что он видит в темноте, как кошка.
— Вот мы и пришли! — сказал он через некоторое время.
Анжелика услышала, как он пальцем скребет по стене, как будто что-то отыскивая.
— Сестра, так как ты одна из нас, то я покажу тебе кое-что. Но будь осторожна. Что бы ты ни услышала и ни увидела, молчи.
— Положись на меня.
— Даже если увидишь преступление. И преступление более ужасное, чем можно себе представить.
— Я не дрогну.
— Если ты произнесешь хоть звук, это будет смертный приговор тебе и мне.
Раздался легкий, едва слышный щелчок, и в открывшейся двери заблестела полоска света. Анжелика приникла к ней.
Вначале она ничего не могла разобрать. Мало-помалу она освоилась и увидела богато обставленную комнату, потом услышала пение, как в церкви. Скользили какие-то тени. Недалеко от двери сидел на корточках мужчина. Он бормотал и пел что-то непонятное, словно подвыпивший. В руке у него был требник, которым он размахивал из стороны в сторону. Сквозь поднимавшийся от котелка пар она различила высокого мужчину, который двигался в ее направлении.
Анжелика почувствовала, как по шее у нее потекли капли холодного пота. «Никогда не видела более чудовищного существа».
Очевидно, это был священнослужитель, ибо на нем было подобие ризы снежно-белого цвета, отороченной черными еловыми шишками. Нездоровый цвет лица, вздувшиеся, посиневшие прожилки — все это указывало на порочность его натуры. Он казался трупом, восставшим из могилы, но оживленным лишь наполовину. Глухое звучание его голоса переходило в старческое дребезжание, но в нем чувствовался непреклонный авторитет. Один его глаз был полностью закрыт, другой — косил. Но этот косой взгляд не упускал ни малейшей детали и проникал в душу.
Среди женщин, стоящих перед ним на коленях, Анжелика узнала колдунью ля Вуазин. Ей показалось, что все поплыло перед ее глазами. Едва не лишившись чувств, она прислонилась к стене. Баркароль схватил ее руку и сильно сжал.
— Не бойся, она не знает, что мы здесь.
— Это дьявол, — произнесла она в ответ, стуча зубами.
— Дьявол уже ушел. Смотри, сейчас все закончится.
Еще одна женщина подошла к священнику и встала перед ним на колени. Когда она откинула вуаль, Анжелика узнала мадам де Монтеспан. Анжелика так удивилась, что позабыла о страхе. Как могла образованная, высокомерная Атенаис оказаться в этом ужасном обществе?! Священнослужитель протянул ей книгу. Маркиза положила на нее свою белую руку, и все кольца ярко заблестели. Словно примерная школьница, она повторяла слова молитвы.
— Во имя Астарота и Асмодея, князей тьмы, я прошу расположения короля и дофина. И пусть это длится вечно. Пусть королева будет бесплодна, пусть король оставит ее постель и будет со мной. Пусть все мои соперницы сгинут!
Анжелика не узнавала ее: она выглядела настолько жалкой и поглощенной своей страстью, что от прежней Атенаис не осталось и следа.
Густой, едкий пар заполнил всю комнату, и лица присутствующих виднелись как в тумане.
Псалмопевец внезапно умолк. Затем закрыл требник и почесался, будто ожидая чьего-то разрешения удалиться. Мадам де Монтеспан спросила:
— А подарок?
— Правильно, подарок, — ответила ля Вуазин, поднимаясь. — Мы не забыли о нем, и вы нам хорошо заплатите. Вы будете довольны таким подарком. Марго, давай сюда корзину.
Девочка лет двенадцати выскочила из тумана и поставила перед Атенаис корзинку, из которой вынула розовую ночную сорочку, расшитую серебром. Анжелика закрыла рот руками, сдерживая крик. В руках у девочки была ее любимая сорочка.
— Осторожно, не держи так долго, — сказала ля Вуазин дочери, — пользуйся листьями платана, которые я принесла.
— Тереза! — позвал кто-то.
Появилась одна из девушек Анжелики.
— Возьми-ка это, моя девочка, — сказала ля Вуазин, — но обращайся с ней осторожно. Вот тебе листья платана для защиты рук. Не закрывай корзину, Марго.
Она пошла в другой конец комнаты и вернулась с пучком белых полосок материи, на которых, виднелись пятна крови.
Анжелика в ужасе закрыла глаза и прижала руки к груди, готовая крикнуть во весь голод: «Убийцы!» У нее не было сил смотреть, но она слышала, как в комнате все засуетились и стали задувать свечи, готовясь расходиться.
Скрипучий старческий голос произнес:
— Смотрите, чтобы сторожа не заглянули в корзину.
— Это не страшно, — хихикнула ля Вуазин. — После того, что я предприняла, стражники будут побаиваться меня и лебезить передо мной.
Наступило полное молчание. Анжелика открыла глаза и очутилась во тьме, так как Баркароль закрыл глазок в двери.
— Я думаю, вы узнали достаточно, большего вам не вынести. Давайте поспешим обратно, чтобы не натолкнуться на Бонтана. Он, как сова, шныряет по ночам.
Когда они вернулись в комнату Анжелики, карлик привстал на цыпочки, достал из буфета бутылку со сливовой настойкой и наполнил два бокала.
— Выпейте, на вас лица нет. Вам это непривычно, не то, что мне. Боже, я целых два года служил в доме ля Вуазин и хорошо узнал ее. Познакомился и с другими. Но она хуже всех. Раз Тереза присутствовала на этом шабаше ведьм, то это неспроста. Голову даю на отсечение, что мадам де Монтеспан хочет извести вас. Я узнал, что не так давно ля Вуазин ездила в Оверен и Нормандию, чтобы раздобыть там кое-какие части для снадобья, которое отправляет на тот свет, не оставляя следов.
— Но теперь-то я предупреждена и не попаду в западню. И, кроме того, я знаю, у кого мне спросить совета и к кому обратиться за помощью. — Она выпила наливку. — А кто был этот священнослужитель?
— Аббат Гибур из прихода Сен-Марсель. Он один из тех, кто готовит питье из крови младенцев.
— Прекратите! — в ужасе закричала Анжелика.
— В доме ля Вуазин есть специальная печь, в которой она сожгла не менее двух тысяч недоношенных и принесенных в жертву младенцев…
— Замолчите!
— Превосходные люди, правда, маркиза? А какие преданные друзья, а? Тот, что гнусавил псалмы рядом с вами, — Лесарж, отец колдовства. Мадам де Лароше-Гийон — крестная мать его дочери. Хе-хе-хе!
— Заткнись! — не выдержала Анжелика. — Она схватила с камина фарфоровую статуэтку и изо всей силы швырнула в него. Статуэтка ударилась о стену и разлетелась на куски.
Баркароль сделал сальто и прыгнул к двери, не переставая хихикать. Еще долго слышала она его непристойный смешок, звучащий в коридоре.
Когда на следующую ночь Тереза вошла в ее комнату с розовой сорочкой в руках, Анжелика сидела у туалетного столика. Она в зеркало наблюдала, как девушка аккуратно расстелила сорочку на кровати, подбила подушки и откинула покрывало.
— Тереза!
— Да, мадам.
— Тереза, ты знаешь, что я очень довольна тобой…
Девушка застыла с глупой улыбкой на лице.
— Мадам, вы очень добры… — И я хотела бы сделать тебе маленький подарок. Ты заслужила его. Я хочу подарить тебе ту самую ночную сорочку, которую ты принесла мне. Она подойдет тебе. Бери ее…
Анжелика отвернулась от зеркала. В комнате наступила тишина. Она увидела, как изменилось выражение лица девушки, и это говорило яснее всяких слов.
— Бери ее! — повторила Анжелика страшным голосом, сжав зубы. — Бери ее. — Она надвигалась на девушку, и ее изумрудные глаза горели адским огнем. — Почему ты не хочешь взять ее? А-а, я знаю почему! Покажи свои руки, негодяйка!
Тереза выронила листья, зажатые в руках;
— Листья платана! — кричала Анжелика, топча их ногами. Она набросилась на девушку с кулаками. — Вон отсюда! Иди к дьяволу, своему хозяину!
Спрятав руками лицо, Тереза с громким плачем выбежала из комнаты.
Анжелика дрожала всем телом.
Когда вошла Жавотта с подносом для ужина, она увидела, что хозяйка стоит посреди комнаты и смотрит перед собой невидящими глазами. Девушка тихо составила блюда с подноса на стол.
— Жавотта, — вдруг окликнула ее Анжелика, — ведь ты всегда любила Давида Шайо?
Девушка вспыхнула, глаза ее широко раскрылись.
— Прошло уже много времени с тех пор, как я видела его в последний раз, мадам.
— Но ведь все это время ты любила его, да?
— Да. Но он, наверное, теперь и не посмотрит на меня. Сейчас он стал таким важным, ведь он владелец ресторана и шоколадной лавки. Говорят, что он собирается жениться на дочери нотариуса.
— А зачем она ему? Ему нужна женщина вроде тебя. Вы должны пожениться.
— Но я недостаточно богата для него, мадам.
— Значит, ты станешь богатой, Жавотта. Я назначу тебе ренту в четыреста ливров в год и дам полное приданое. Ты получишь две дюжины простыней, нижнее белье. Ты будешь такой завидной партией, что он совсем по-иному посмотрит на твои розовые щечки и хорошенький носик. Ты честная девушка, Жавотта?
— Да, мадам. Я молилась пречистой деве. Но сами знаете, как мне трудно с этими нахалами лакеями, да и благородные дворяне тоже пристают. Временами бывает очень трудно…

Анжелика обняла ее и крепко прижала к себе, восхищаясь бедной сироткой, ухитрившейся сохранить чистоту в развратном Версале.
— А теперь иди, дитя мое. Завтра я буду в Париже и увижу Давида. Скоро вы поженитесь.
— Давайте я помогу вам приготовиться на ночь. — Жавотта направилась к розовой сорочке.
— Нет, не надо. Беги к себе, я хочу побыть одна.
Жавотта повиновалась, но на пути кинула взгляд на графинчик с наливкой, который в последнее время часто стоял пустой.

Назад| Наверх | Вперёд


Категория: Анжелика и король | Просмотров: 417 | Добавил: Xelena | Теги: Анжелика и король. Часть 4. Глава 2 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Moре информации
Image gallery
contact
Phone:+7(905)706-4206 Ваш вопрос:Задать

Alain Novak
Modern poetry of the soul
Psychology in poetry
Location in google Maps