Проза! Читаем и пишем сочинения!
Главная » Проза » Сказки малышам » Сельма Лагерлёф

Муур Лилиан [1]Г.Х.Андерсен [15]Джеймса Барри [17]Н.В.Гернет [0]
Братья Гримм [8]Валентин Катаев [1]Редьярд Киплинг [10]Льюис Кэрролл [12]
Сельма Лагерлёф [17]Астрид Линдгрен [3]Т.К. Макарова [6]Шарль Перро [9]
А.Погорельский [1]В,Г.Сутеев [7]И.Н.Яковлева [1]

Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями Глава X Подводный город - Сельма Лагерлёф
08.12.2016, 22:51
Стая Акки Кебнекайсе летела над прибрежной полосой, там, где земля встречается с морем.
Давно уже в этих местах между землей и морем шел нескончаемый спор.
Вдали от берега у земли только и было забот, что о картофеле, об овсе и о репе. Про море она и не думала.
И вдруг узкий длинный залив, как ножом, разрезал землю.
Земля отгородилась от него березой и ольхой и снова занялась своими обычными делами...
Но вот еще один залив рассек землю.
Земля и на этот раз окружила его деревьями, словно это был не морской залив, а обыкновенное пресное озеро.
А заливы бороздили уже весь берег. Они ширились, они вторгались в самую середину лесов и полей, дробили землю на мелкие кусочки.
Море хотело захватить землю.
Земля хотела оттеснить море.
Земля подбиралась к морю отлогими зелеными холмами.
Но море выбрасывало ей навстречу песок и складывало у берега сыпучие горы.
- Не пущу! - говорило море.
- Не сдамся! - говорила земля.
И она поднималась перед морем отвесной скалистой стеной.
Тогда море начинало яростно биться. Оно шумело и пенилось, оно кидалось на утесы так, словно хотело растерзать на части всю землю.
Но земля пускалась на хитрость. Она выставляла заслон из множества островов - шхер. Они держались крепко, как солдаты в строю. В первой шеренге стояли самые заслуженные старые бойцы. На них давно и травинки не осталось: свирепые волны срывали с них даже водоросли - из пены поднимались только камни, источенные глубокими морщинами.
Море перекатывалось через них, шло на приступ дальше. Но все новые и новые защитники вставали на его пути. И море билось с ними, постепенно истощая свою ярость, А когда добиралось наконец до земли, у него уже не было сил, и оно мирно плескалось у зеленых островков.
Здесь, на этих поросших травой шхерах, стая Акки Кебнекайсе в последний раз отдыхала перед самым большим перелетом.
Дорога всех птичьих стай шла дальше над открытым морем.

Нильс сидел на своем белокрылом коне и вертел головой во все стороны. В воздухе было шумно, как на большой проезжей дороге в ярмарочный день.
Никогда в жизни не видел Нильс столько птиц сразу. Тут были черно-белые казарки, и пестрокрылые утки, и крохали, и кулики, и кайры, и гагары. Они кричали, гоготали, чирикали, щебетали, свистели на все голоса. Они перекликались, переговаривались, старые знакомые приветствовали друг друга, а новички то и дело спрашивали:
- Скоро ли мы прилетим?
- Уж не сбились ли мы с пути?
- Сколько же можно лететь без отдыха?
Но вожаки уверенно вели свои стаи все дальше и дальше.
Берег и шхеры были уже совсем не видны.
Нильс взглянул вниз и - удивительное дело! - ему показалось, что ничего больше не было - ни земли, ни моря. И где-то там, под ними, тоже летели птичьи стаи, тоже проносились, обгоняя друг друга, легкие облака.
Неужели они летят так высоко, что, кроме неба, ничего уже пет?
Нильс посмотрел вверх, потом опять вниз и увидел, что там, внизу, птицы летят как-то странно, запрокинувшись на спины.
Да ведь там море! Спокойное, гладкое, как огромное зеркало, прозрачное море.
И небо - со всеми облаками, с перелетными стаями - отражается в нем так ясно, что самое море кажется небом.
День для перелета над морем был как нельзя лучше. Легкий ветер разгонял облака, словно расчищая птицам дорогу.
Только на западе нависла какая-то темная туча, и края ее почти касались самой воды.
Акка Кебнекайсе давно поглядывала на эту тучу, - туча ей не нравилась.
И недаром! Ветер уже не помогал птицам. Он набрасывался на них и резкими толчками норовил разметать во все стороны их ровный строй.
Начиналась буря. Небо почернело. Волны с ревом наскакивали друг на друга.
- Лететь назад, к берегу! - крикнула Акка Кебнекайсе.
Она знала, что такую бурю лучше переждать на суше.
Трижды пытались гуси повернуть к берегу, и трижды напористый ветер поворачивал их к морю.
Тогда Акка решила спуститься на воду. Она боялась, что ветер занесет их в такую даль, откуда даже ей не найти дороги в Лапландию. А волны были не так страшны, как ветер.
Крепко прижав крылья к бокам, чтобы вода не пробралась под перья, гуси качались на волнах, точно поплавки.
Им было вовсе не так уж плохо. Только Нильс продрог и промок до нитки. Холодные волны тяжело перекатывались через него, словно хотели оторвать от Мартина. Но Нильс крепко, обеими руками, вцепился в Мартинову шею Ему было и страшно и весело, когда они скатывались с крутых волн, а потом разом взлетали на пенистый гребень. Вверх - вниз! Вверх - вниз! Вверх - вниз!
Сухопутные птицы, занесенные ветром в открытое море, с завистью смотрели, как легко пляшут гуси на волнах.
- Счастливые! - кричали они. - Волны спасут вас! Ах, если бы и мы умели плавать!
Но все-таки волны были ненадежным убежищем. От долгой качки на волнах гусей стало клонить ко сну. То один гусь, то другой засовывал клюв под крыло.
Правда, мудрая Акка никому не давала спать.
- Проснитесь! - кричала она. - Проснитесь! Кто заснет - отобьется от стаи, кто отобьется от стаи - погибнет.
Услышав голос Акки, гуси встряхивались, но через минуту сон снова одолевал их.
Скоро даже сама Акка Кебнекайсе не в силах была побороть дремоту. Все реже и реже раздавался над водой ее голос.
И вдруг из волны совсем рядом с Аккой высунулись какие-то зубастые морды.
- Тюлени! Тюлени! Тюлени! - пронзительно закричала Акка и взлетела, шумно хлопая крыльями.
Сонные гуси, разбуженные ее криком, нехотя поднялись над водой, а того, кто заснул слишком крепко, Акка будила ударом клюва. Медлить было нельзя - тюлени окружали их со всех сторон. Еще минута - и многие гуси сложили бы здесь свои головы.
И вот снова стая в воздухе, снова гуси борются с ветром. Ветру и самому пора бы отдохнуть, но он не давал покоя ни себе, ни другим. Он подхватил гусей, закружил и понес в открытое море.
Объятые страхом перед наступающей ночью, гуси летели сами не зная куда. Тьма быстро сгущалась. Гуси едва видели друг друга, едва слышали слабый крик, которым сзывала их старая Акка.
Нильсу казалось, что волны не могут грохотать громче, что тьма вокруг не может быть чернее. И все-таки в какую-то минуту шум и свист внизу стал еще сильнее, а из тьмы выступило что-то еще чернее, чем небо.
Это была скала, словно вынырнувшая со дна моря. Волны так и кипели у ее подножия, со скрежетом перекатывая каменные глыбы.
Неужели Акка не видит опасности? Вот сейчас они разобьются!
Но Акка видела больше, чем все другие. Она разглядела в скале пещеру и под ее каменные своды привела гусей.
Не выбирая места, гуси повалились на землю и тотчас заснули мертвым сном.
И Нильс заснул - прямо на шее у Мартина, не успев даже залезть к нему под крыло.

Нильс проснулся оттого, что лунный свет бил ему прямо в глаза. Луна, словно нарочно, остановилась у входа в пещеру, чтобы разбудить Нильса. Конечно, можно было забраться под крыло Мартина и еще поспать, но для этого пришлось бы потревожить верного друга. Нильс пожалел Мартина - очень уж тот уютно прикорнул между двумя камнями. Должно быть, совсем измучился, бедняга.
Тихонько вздохнув, Нильс вышел из пещеры.
Чуть только он обогнул выступ скалы, как перед ним открылось море. Оно лежало такое мирное и спокойное, точно бури никогда не бывало.
Чтобы как-нибудь скоротать время до утра, Нильс набрал на берегу полную пригоршню плоских камешков и стал бросать их в море. Да не просто бросать, а так, чтобы они мячиком прыгали по лунной дорожке.
- Три.., пять.., семь.., десять, - считал Нильс каждый удар камешка о воду. - Хорошо бы до самой луны добросить! Только вот камня подходящего нет. Нужен совсем-совсем плоский.
И вдруг Нильс вспомнил: монетка! У него ведь есть воронья монетка! Деревянному он так и не успел ее отдать.
Вот теперь она все-таки сослужит Нильсу службу.
Нильс вытащил из кармана монетку, повертел ее в пальцах, занес руку назад, выставил ногу вперед и бросил монетку.
Но монетка упала, не долетев до воды, закружилась, зашаталась из стороны в сторону и легла на мокрый песок. Нильс бросился за ней вдогонку. Он уже протянул за монеткой руку, да так и застыл на месте.
Что это? Что случилось?
Море исчезло. Прямо перед Нильсом возвышалась глухая каменная стена.
Нильс задрал голову. Стена была такая высокая, что закрывала чуть ли не полнеба. Верхний край ее кончался зубцами, и было видно, как в просветах между ними шагал часовой в блестящем шлеме, с копьем в руках «Может, я все-таки сплю?» - подумал Нильс Он крепко-накрепко зажмурил глаза и быстро открыл их Стена по-прежнему стояла перед ним. Самая настоящая стена, сложенная из крупных необтесанных камней. Невдалеке между двумя круглыми башнями Нильс увидел ворота. Тяжелые кованые створки их были наглухо закрыты. Но чуть только Нильс подошел поближе, ржавые петли заскрежетали, заскрипели, и ворота медленно раскрылись, как будто приглашая Нильса войти.
И Нильс вошел. Под низкими каменными сводами сидели стражники, вооруженные топориками на длинных древках, и играли в кости Они были так заняты игрой, что даже не заметили, как Нильс проскользнул мимо них. Сразу за воротами была большая площадь, а от площади во все стороны расходились улицы. В городе, наверное, был праздник. Повсюду развевались пестрые флаги, весело горели цветные фонарики. Да и народ на улицах тоже был разодет по-праздничному: мужчины в длинных бархатных кафтанах с меховой опушкой, в шапочках, украшенных перьями; женщины - в расшитых серебром и золотом платьях и в кружевных чепчиках с бантами, торчащими на голове, как бабочки.
Таких богатых нарядов Нильс никогда не видел, разве что на картинках в старой дедовской книге, которую мать давала Нильсу рассматривать только по воскресеньям.
Но странное дело: хотя по всему было ясно, что в городе праздник, никто не смеялся, не пел, не шутил. Лица у людей были печальные и встревоженные, и все молча с беспокойством посматривали вверх.
Нильс тоже посмотрел вверх.
Высоко над всеми крышами поднималась четырехугольная башня. В каменную стену ее были вделаны часы. Огромным круглым глазом они смотрели вниз, на город.
«Вот хорошо, что тут часы есть! - подумал Нильс. - Погуляю часок и вернусь назад».
И он весело зашагал по улицам.
Никто не обращал внимания на Нильса. Не так-то легко было разглядеть его в толпе. Он свободно бегал по городу, рассматривал дома, заглядывал во дворы.
И отовсюду, куда бы он ни пошел, он видел часы на башне.
На одной из улочек возле каждого крыльца сидели нарядные женщины и молча пряли золотую пряжу. Время от времени они тяжело вздыхали и посматривали на башенные часы.
«Наверное, устали всю ночь работать», - подумал Нильс и свернул в другую улицу.
Тут тоже шла работа. По всей улице разносился звон и лязг металла - это оружейных дел мастера ковали кинжалы и мечи.
Изредка они отрывались от работы, чтобы отереть рукавом пот со лба и украдкой взглянуть на часы.
На третьей улице башмачники шили сафьяновые сапоги и туфли с меховой опушкой, на четвертой - кружевницы плели кружева, на пятой - гранильщики шлифовали блестящие разноцветные камни.
И все работали молча, только изредка поднимая головы, чтобы поглядеть на башенные часы.
Долго бегал Нильс по городу, пока не выбежал на большую, просторную улицу.
По обеим сторонам ее тянулись лавки. Двери их были широко открыты, полки завалены товаром, но торговля шла не очень-то бойко.
Купцы уныло сидели за своими стойками, не обращая внимания на редких покупателей. А те, даже не глядя на разложенные товары, о чем-то тихо спрашивали купцов и, тяжело вздыхая, выходили из лавки, так ничего и не купив.
«Наверное, приценивались. Да, видно, не по карману товар», - подумал Нильс.
Перед одной лавкой Нильс остановился и долго стоял как вкопанный.
Это была оружейная лавка.
Целое войско можно было снарядить здесь в поход.
Тут были кованые мечи в золотой и серебряной оправе и тонкие, как спицы, шпаги. Тут были сабли всех образцов - прямые и изогнутые, в ножнах и без ножен. Тут были палаши, тесаки, кинжалы - маленькие и большие, с рукоятками из кости и дерева, из золота и серебра. Тут были тяжелые щиты, разукрашенные гривастыми львами и семиглавыми драконами. А в глубине лавки, в углу, высился целый лес остроконечных копий, громоздились рыцарские доспехи - латы, кольчуги, шлемы.
И все оружие - совсем новенькое, еще не потемневшее в боях и на рыцарских турнирах! Оно так и горело, так и сверкало!
«А что, если войти? - подумал Нильс. - Может, никто не заметит меня... А если заметит, я скажу, что хочу купить что-нибудь...»
Но Нильс хорошо помнил, как торговцы на ярмарках гоняли мальчишек, которые попусту глазели на товары, щупали их, долго выбирали, торговались, а потом удирали, ничего не купив. Одного мальчишку из их деревни даже поймали и отодрали за уши, чтобы другим было неповадно. Это на простой-то ярмарке! А уж тут и подавно выдерут.
Нильс долго топтался возле лавки - то подойдет к двери, то отойдет, то снова подойдет.
«Что бы такое придумать? - размышлял Нильс. - Ага, знаю! Скажу, что мне меч нужен. А такого, чтобы мне по росту был, и не найдется. Тогда я скажу: простите, мол, за беспокойство! - и уйду».
Нильс набрался духу и шмыгнул в лавку.
Около стойки в кресле с высокой резной спинкой сидел бородатый купец и не отрываясь смотрел в окно.
Он смотрел на башенные часы.
Яркая луна, висевшая в небе точно фонарь, освещала огромный часовой круг и черные стрелки, ползущие по нему медленно и неуклонно.
Нильс незаметно проскользнул мимо купца и, крадучись, пошел вдоль стены, сверху донизу увешанной оружием.
Глаза у него так и разбегались во все стороны. Он не знал, на что раньше смотреть.
Особенно понравился Нильсу один кинжал. Кинжал был совсем небольшой, пожалуй, всего только вдвое больше Нильса. По рукоятке его вилась серебряная змейка. И висел кинжал не так уж высоко - над самой стойкой.
Нильс украдкой взглянул на купца - тот по-прежнему сидел на своем кресле и неподвижно смотрел в окно. Тогда Нильс расхрабрился. По ящикам, сваленным у стены, он взобрался на стойку и обеими руками схватил кинжал. Схватить-то схватил, а удержать не смог. С глухим звоном кинжал упал на пол.
Нильс весь похолодел. Он хотел укрыться за ящиками, но было уже поздно. Купец оглянулся на стук и, с грохотом отшвырнув кресло, бросился к Нильсу.
Бежать было некуда. Нильс сжал в кармане ножичек - единственное свое оружие - и приготовился защищаться.
Но купец вовсе не собирался нападать. Он смотрел на Нильса добрыми глазами и быстро-быстро говорил на каком-то непонятном языке. По всему было видно, что он даже рад Нильсу.
Он торопливо срывал со стены мечи, щиты, кинжалы и, низко кланяясь Нильсу, - то ли от услужливости, то ли оттого, что Нильс был очень уж мал, - выкладывал перед ним свои сокровища.
Одним рывком он выхватывал из ножен шпаги и сабли, долго размахивал ими перед самым носом перепуганного Нильса, а потом, припав на правую ногу, делал вдруг смелый выпад и насквозь протыкал невидимого врага.
Он надевал на себя разные шлемы и, присев перед Нильсом на корточки, вертел головой, чтобы Нильс мог рассмотреть хорошенько и узорчатый гребень, и забрало, и пышные перья.
А под конец он даже вырвал из своей бороды волосок и, подбросив его, перерубил в воздухе огромным мечом.
От всех этих упражнений в лавке стоял свист и лязг, а на стенах, на потолке, на прилавке прыгали и плясали лунные зайчики.
В это время из других лавок тоже прибежали купцы. Они тащили с собой все, что было у них самого лучшего: пеструю парчу, ковры, ожерелья, кубки, связки сапог.
Они сваливали все это около Нильса и, показывая друг другу на часы, торопливо бежали за новыми товарами.
«Куда это они так торопятся? И почему все смотрят на часы?» - подумал Нильс и сам посмотрел на часы.
С тех пор как он вошел в город, стрелка уже обежала почти полный круг.
«Пора мне возвращаться, - спохватился Нильс, - а то гуси проснутся, искать меня будут».
Но не так-то легко было уйти от назойливых купцов.
- У меня же денег нет! Понимаете, нет денег, - пытался он объяснить купцам.
Но те ничего не понимали.
Они умоляюще смотрели на Нильса и поднимали почему-то один палец. А хозяин оружейной лавки вытащил из кассы маленькую монетку и тыкал пальцем то на нее, то на груду добра, сваленного около Нильса, точно хотел сказать, что все это он отдаст за одну маленькую монетку!
«Вот чудаки! - подумал Нильс. - Тут мешком золота не расплатиться, а они одну только монетку спрашивают... Да ведь у меня есть монетка! - обрадовался он и стал шарить у себя в карманах. - Где же она? Ах ты, досада какая! Ведь она на берегу осталась».
- Подождите минутку! - крикнул Нильс и, юркнув между ворохом материй, ковров и еще чего-то, пустился бежать по улице, через площадь, за ворота...
Он сразу нашел свою монетку. Она лежала на прежнем месте, у самой стены. Нильс схватил ее и, крепко зажав в кулаке, бросился назад к воротам...
Но ворот уже не было. И стены не было. И города не было.
Перед ним по-прежнему лежало спокойное море, и тихие волны едва слышно шуршали о прибрежные камни.
Нильс не знал, что и думать.
- Ну, это уж совсем не дело - то есть город, то нет города Ничего не поймешь!
И вдруг за спиной его раздался крик:
- Вот он где! Здесь он!
Нильс обернулся. Из-за выступа скалы показался Мартин, а за ним вся стая Акки Кебнекайсе. Мартин был очень зол.
- Ты куда же это убежал? - шипел он. - Дождешься, что тебя опять кто-нибудь утащит. Прямо хоть привязывай тебя по ночам... Ну, чего ты здесь не видел?
- Ты лучше спроси, что я здесь видел, - сказал Нильс.
- Ну а что видел? - буркнул Мартин.
- Город видел, с башнями, с красивыми домами. А народу там сколько! И все ходят в бархате и в шелках - один наряднее другого... А лавки какие там богатые! Таких товаров у нас даже на ярмарке новогодней не увидишь. И все прямо за бесценок идет. Сказать, так не поверишь. Я вот за одну эту монетку всю лавку чуть не купил - со стойкой и даже с купцом.
И Нильс показал Мартину маленькую серебряную монетку.
- Так что же ты не купил? Не сторговался, что ли? - насмешливо спросил Мартин.
- Какое там не сторговался! - воскликнул Нильс. - От купцов отбою не было. Да я, как назло, монетку обронил. А пока бегал искал - город точно под воду провалился. Вот досада-то!
Тут Мартин и все гуси не выдержали и дружно загоготали.
- Что вы смеетесь? - чуть не заплакал от обиды Нильс. - Я ведь не вру, я в самом деле был в этом городе, Я все могу рассказать, - какие там дома, какие улицы...
Но гуси не слушали его и дружно гоготали.
- Замолчите! - раздался вдруг голос Акки Кебнекайсе. - Мальчик говорит правду.
Гуси с удивлением посмотрели на нее.
- Да, да, - сказала Акка, - мальчик говорит правду. Вы еще молоды и неопытны, вы не знаете, что когда-то, много-много лет назад, путь в Лапландию лежал через этот остров. И на острове этом был тогда город. Еще моя прабабка рассказывала моей бабке, а бабка рассказывала мне, а теперь я расскажу вам об этом чудесном городе. Слушайте же меня. И старая Акка рассказала им вот какую историю.

Давным-давно, может быть, тысячу лет назад, а может быть, и две тысячи, остров, на который буря занесла гусей, не был таким пустынным и диким. На берегу его стоял богатый и прекрасный город Винетта.
Во всем мире не было ткачей искуснее, чем в Винетте; никто не умел делать такие красивые кубки и кинжалы, как мастера Винетты; никто не умел плести такие тонкие кружева, как кружевницы из Винетты.
Каждый день одни корабли, нагруженные богатыми товарами, отчаливали от пристани, а другие корабли, нагруженные золотом и серебром, возвращались из далеких плаваний.
Со всеми городами, какие только ни есть на свете, торговали жители Винетты Их корабли плавали по всем морям и во всех гаванях находили приют и отдых.
Но никогда ни один чужой корабль не бросал якорь в гавани Винетты. Никто даже не знал, где находится этот город. Никому не открывали жители Винетты дороги к своему острову.
Чем больше богатели они, тем больше боялись за свои богатства. Недаром издавна люди говорят: богатому не спится, богатый вора боится. Так и жители Винетты. Плохо спали они по ночам. От зари до зари по городу ходили сторожа с топориками на плечах и с колотушками в руках. На всех дверях висели тяжелые замки. Злые собаки охраняли лавки и склады.
Чужих приезжих людей жители Винетты боялись больше всего. Кто его знает, чужого человека, какие у него мысли! Может, он разбойник, вор? Может, только и высматривает, как проникнуть в заветные кладовые?
И они топили корабли, случайно приближавшиеся к их острову, убивали чужестранцев, которых буря выбрасывала на их берег. Даже птиц, пролетавших мимо, они подстреливали, чтобы те не разнесли по свету, где находится город Винетта.
Много диких гусей сложило здесь свои головы в те недобрые времена.
Скоро море в этих местах стало совсем пустынным и безмолвным. Моряки обходили остров стороной, голоса птиц никогда уже не раздавались над ним, рыба стаями уходила к другим берегам. Не понравилось это морскому царю.
- Это что ж такое! Кто здесь настоящий хозяин?! - разбушевался морской царь. - Не хотят, чтобы видели их город, так ладно же, никто больше его не увидит. Эй, волны! На приступ!
И вот море двинулось на город.
Страх и смятение охватило жителей.
Чтобы защититься от моря, они стали строить стену. Чем выше поднималась вода, тем выше росла стена. Быстро работали жители Винетты, громоздя камень на камень, но, как ни спешили они, море все-таки их обогнало. Оно ринулось через край стены, заливая все улицы, дома, площади...
Но жители Винетты и под водой работают дни и ночи напролет. Склады и лавки их по-прежнему ломятся от товаров, только торговать-то теперь им не с кем.
Лишь однажды в столетие, ровно на один час, этот город всплывает со дна моря. И если какой-нибудь чужестранец в этот час войдет в Винетту и хоть что-нибудь купит, город получит прощение и останется на земле. Но если стрелка башенных часов опишет полный круг, а покупателя не найдется, город снова опустится на дно моря и будет стоять там еще сто лет - Я слышала эту историю от своей бабки, - сказала Акка, - а вы расскажите ее вашим внукам.
Категория: Сельма Лагерлёф | Добавил: Xelena | Теги: Чудесное путешествие Нильса с диким
Просмотров: 242 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Moре информации
Image gallery
contact
Phone: +7 905 706 4206 Задать
Alain Novak
Modern poetry of the soul
Psychology in poetry
Location in google Maps