Проза! Читаем и пишем сочинения!
Главная » Проза » Сказки малышам » Сельма Лагерлёф

Муур Лилиан [1]Г.Х.Андерсен [15]Джеймса Барри [17]Н.В.Гернет [0]
Братья Гримм [8]Валентин Катаев [1]Редьярд Киплинг [10]Льюис Кэрролл [12]
Сельма Лагерлёф [17]Астрид Линдгрен [3]Т.К. Макарова [6]Шарль Перро [9]
А.Погорельский [1]В,Г.Сутеев [7]И.Н.Яковлева [1]

Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями Глава XV Тайна сов - Сельма Лагерлёф
08.12.2016, 00:45
Дни протекали за днями мирно и тихо. Каждый день был похож на другой как две капли воды.
На озере возле Серых скал вырос настоящий птичий город. Со всех сторон его защищали от чужих глаз горы. Никакой зверь сюда не заглядывал, а про людей и говорить нечего. Да и откуда здесь взяться людям? Что им тут делать среди болот и камней?
- Неужели же во всей Лапландии нет ни одного человека? - говорил Нильс Мартину.
- Нет, и хорошо, что нет, - отвечал Мартин. - Ты уж меня прости, а нам, гусям, неплохо отдохнуть от людей.
Но Нильс был с ним не согласен. По правде сказать, ему иногда хотелось отдохнуть от гусей, как он их ни любил.
- А вон там, за горами, - не унимался Нильс, - неужели тоже только птицы живут?
Старая Акка услышала этот разговор и подошла к Нильсу.
- Хочешь сам увидеть, что там за горами? - сказала Акка, - Я и то уж думала - ну что ты, как нянька, сидишь целыми днями с гусятами? Хочешь, полетим завтра? Надо тебе посмотреть нашу Лапландию.
На другой день Нильс проснулся раньше раннего. Даже Акка еще спала. А уж она-то поднималась первая во всей стае. Нильс не решился разбудить гусыню. Он принялся расхаживать взад-вперед около спящей Акки. Ходит как будто тихо, а нет-нет и наступит, словно невзначай, на сучок. Ну, гусыня и проснулась.
- Что, не терпится тебе? - сказала она. - Я и сама рада размять крылья.
И все-таки Акка сначала обошла для порядка все гнезда, убедилась, что ничего худого ни с кем за ночь не случилось, и только тогда решилась покинуть свою стаю.
Гряда за грядой перед Нильсом открывались горы. Горы как будто выталкивали друг друга, каждая хотела подняться повыше, поближе к солнцу и звездам.
На самых высоких вершинах лежал снег. Снег был белый-белый, он блестел и искрился на солнце, а в ущельях, куда солнечные лучи не могли заглянуть, снег казался голубым, как небо.
Глядя на эти вершины, Нильс вспомнил сказку про одноглазого тролля. Вот какая была эта сказка.
Жил когда-то в лесу одноглазый тролль.
Задумал он построить себе дом - такой же, как у людей.
И построил. Дом вышел отличный. От стены до стены - верста, от пола до потолка - три версты. Одно только плохо - печки в доме нет. Верно, тролль не разглядел своим одним глазом, что люди у себя в домах складывают печи.
Зима по лесу гуляет. А тролль сидит в своем доме и дрожит от холода.
- Никуда этот дом не годится! - рассердился тролль, - Надо новый строить. Только теперь я буду умнее. Построю дом поближе к солнцу - пусть оно меня греет.
И тролль принялся за работу. Он собирал повсюду камни и громоздил их друг на друга.
Скоро гора из камней поднялась чуть не до самых туч.
- Вот теперь, пожалуй, хватит! - сказал тролль. - Теперь я построю себе дом на вершине этой горы. Буду жить у самого солнца под боком. Уж рядом с солнцем не замерзну!
И тролль полез на гору.
Только что такое?! Чем выше он лезет, тем холоднее становится.
Добрался до вершины.
«Ну, - думает, - отсюда до солнца рукой подать!»
А у самого от холода зуб на зуб не попадает.
Тролль этот был упрямый: если уж ему в голову что западет - ничем не выбьешь. Решил на горе построить дом - и построил.
Солнце как будто близко, а холод все равно до костей пробирает.
Так этот глупый тролль и замерз.
«И почему это? - думал Нильс, поеживаясь от холодного воздуха. - Наверху ведь в самом деле ближе к солнцу, а холоднее?»
В это время Акка, словно подслушав его мысли, начала спускаться вниз.
Горы под ними расступились, и теперь они летели над долиной Долину разрезала узенькая ленточка реки.
А что это за странные холмики на берегу? Круглые, остроконечные... И дым из них поднимается!
Дым! Значит, здесь живут люди! Ну, конечно, в Лапландии живут лопари. И холмы - это вовсе не холмы, а дома, Их делают так: вбивают в землю несколько жердей, а потом обтягивают оленьими шкурами. И называются такие дома чумами.
Нильс знал об этом по рассказам школьного учителя. А теперь он все видит собственными глазами!
Вот между чумами бродят какие-то животные. На головах у них торчат рога. Да это же олени! Целое стадо лапландских домашних оленей!
У крайнего чума горел костер. Девочка-лопарка что-то пекла на раскаленных камнях.
На девочке были надеты меховые штаны и длинная рубаха, тоже меховая. Нильс догадался, что это не мальчик, а девочка, только потому, что две длинные черные косички все время падали вперед, когда она наклонялась. А девочка их все отбрасывала на спину, чтобы они не попали в огонь.

Вдруг Акка Кебнекайсе повела головой направо, налево и, когда убедилась, что рядом с девочкой никого нет, опустилась совсем низко. Нильс даже почувствовал жар от костра и запах горячего теста. Акка сделала над девочкой один круг, другой...
Девочка подняла голову и с удивлением посмотрела на гусыню. Должно быть, она подумала: «Что за странная птица! Кажется, ей что-то от меня надо...» А гусыня взлетела повыше и опять закружилась над маленькой лопаркой.
Тогда девочка засмеялась, схватила с камня горячую лепешку и протянула ее птице. Акка подцепила лепешку клювом и быстро улетела прочь.
Нильс еле успел крикнуть девочке: «Спасибо!» Он ведь сразу догадался, для кого это Акка Кебнекайсе выпрашивала угощение.
В небольшой ложбине старая гусыня и Нильс отлично позавтракали. Акка щипала редкую траву, пробивавшуюся из-под камней, а Нильс ел лепешку. Настоящую лепешку из настоящей муки, свежую, еще горячую! Ему казалось, что ничего вкуснее не бывает на свете. И он старался как можно дольше растянуть ото удовольствие.
На Круглое озеро возле Серых скал они вернулись только под вечер.

Лето подходило к концу. Гусята подрастали и радовали родительские сердца. Если и бывали когда-нибудь ссоры в стае Акки Кебнекайсе, то, пожалуй, только из-за того, чьи дети лучше.
Особенно гордились своим потомством Мартин и Марта.
Нильс тоже находил, что их дети самые красивые. Белые, как снег на горах, без единого пятнышка, и только клювы и лапы красные, как брусника.
Крылья у гусят уже немного окрепли, и Мартин каждое утро учил гусят летать. Сначала гусята чуть-чуть поднимались над землей - взмахнут разок-другой крылышками и опять опустятся на траву. Потом они начали взлетать все выше и выше и держались в воздухе все дольше и дольше.
Училась летать и Марта. Она принималась за уроки вечером, когда гусята уже спали - нельзя же было показывать детям, что она, мать большого семейства, тоже едва умеет летать.
Мартин заставлял Марту круто поворачиваться на лету, взмахивать крыльями вровень с его крыльями, подниматься в воздух не с разбегу, а прямо с места. Словом, учил ее всему, чему сам научился у диких гусей за долгий путь от Вестменхега до Лапландии. И Марта старалась изо всех сил. Ведь близилось то время, когда стая Акки Кебнекайсе должна будет покинуть Лапландию и пуститься в обратную дорогу.
А то, что это время не за горами, было видно по всему. Как-то раз Мартин пришел к Нильсу. Он просунул голову в дверь его домика и заговорил.
- Не понимаю, - сказал он, - до каких это пор Акка Кебнекайсе собирается держать нас в Лапландии? Зима на носу, а она и думать ни о чем не думает. Скорей бы домой! Гусят бы всем показать - и родичам, и курам, и коровам. Марту бы со всеми познакомить! Уж она-то всему птичнику по душе придется! Еще бы, ведь такая красавица!
Нильс тоже подумал: «Верно говорит Мартин. Пора бы нам домой! Как отец с матерью обрадуются, когда я вместо одного гуся целый выводок приведу. Они, конечно, решили, что мы давно погибли - и я и Мартин. И вдруг - нате вам! - открывается дверь, и входят друг за дружкой: сперва Юкси, за Юкси - Какси, за Какси - Кольме, за Кольме - Нелье, за Нелье - Вийси, за Вийси - Мартин с Мартой, а за ними я... «Здравствуйте, дорогие родители! Принимайте гостей!..» Что тут начнется! Отец с матерью даже заплачут от радости. Все соседи сбегутся, все мальчишки! «Где же ты пропадал целое лето?» - спросят. А я скажу: «На гусе в Лапландию летал...»
Но тут Нильс вспомнил, что он теперь совсем не похож на прежнего Нильса. Мать и отец, может, и не узнают его...
Соседские мальчишки засмеют, задразнят, станут за ним с сачком гоняться, как он сам гонялся за гномом.
«Нет, лучше уж не возвращаться, пока не сделаюсь настоящим человеком, - подумал Нильс. - Только когда это еще будет! И что это за тайна, о которой говорили совы?»
Но Мартину он сказал:
- А не будет ли нам дома скучно? Каждый день одно и то же. Дом да двор, двор да дом! Знаешь что, отправимся-ка мы лучше с дикими гусями за море.
- Что ты! Что ты! - испугался Мартин.
Ведь он все-таки был домашним гусем. Теперь, когда Мартин доказал стае Акки Кебнекайсе, что он ничуть не хуже диких гусей, ему хотелось только одного - спокойной жизни в родном птичнике. Хватит с него всяких приключений! Он сыт ими по горло!
- Что ты! Что ты! - повторил Мартин. - А я думал, тебе тоже хочется домой. Нильс не выдержал.
- Конечно, хочется! - крикнул он. - Да что об этом толковать! Тебе-то хорошо. Вон ты какой большой стал, мне на тебя сейчас даже влезать трудно. А я ничуточки не вырос. Ну посуди сам: как я такой отцу и матери на глаза покажусь? Возвращайся один домой, а я останусь с гусями. Акка меня теперь не прогонит.
- Ну нет, я без тебя домой не вернусь, - сказал Мартин. - Это уж последнее дело - бросать товарища в беде. - Мартин задумался на минутку. - Слушай-ка, Нильс, ты бы поговорил с Аккой. Наверное, она поможет тебе, что-нибудь придумает. Она ведь все на свете умеет. Вот даже орла и то приручила.
- Правда! - обрадовался Нильс. - Пойду-ка я посоветуюсь с Аккой.
На следующий день Нильс пошел к гнезду старой гусыни.
- Здравствуй, Акка, - сказал он. - Мне надо поговорить с тобой.
- Говори, - сказала она, - я тебя слушаю. Нильс помолчал.
- Понимаешь, Акка, - сказал он наконец, - я ведь не всегда был таким. Я был настоящим мальчиком, а гном взял и заколдовал меня...
Акка Кебнекайсе совсем не удивилась.
- Да, я об этом догадывалась, - сказала она. - Что же теперь делать?
- Вот я и хотел спросить тебя - что же теперь мне делать? Ты самая умная из всех птиц, ты, верно, знаешь, как мне снова стать человеком. А если ты не знаешь, спроси, пожалуйста, у сов, тебе-то они скажут.
- А почему ты думаешь, что совы знают? - спросила Акка.
- Я слышал, как они шептались и говорили, что это страшная тайна. Еще когда мы были в Глиммингенском замке, слышал. Только потом они заговорили так тихо, что я ни слова не разобрал. Может, ты тоже знаешь эту тайну?
- Нет, я не знаю этой тайны, - сказала Акка. - Спросить у сов? Так ведь они мне не расскажут. Я с ними не очень-то/ дружна, с этими кумушками... Но постой! Дай мне три дня сроку, может быть, я тебе помогу.

Три дня Нильс не спал, не ел, не пил и все ждал, когда наконец Акка позовет его и он узнает, как освободиться от колдовских чар.
«Если Акка сама взялась за это, так уж дело верное, - думал Нильс. - Она зря обещать не будет!»
Он видел, как на следующий день после их разговора Акка улетела куда-то и вернулась только поздно вечером.
Никто из стаи не знал, куда и зачем она летала - она никому не сказала об этом, и никто не смел ее спросить.
И Нильс не спрашивал ее ни о чем. Правда, он старался почаще попадаться ей на глаза и придумывал разные поводы, чтобы лишний раз пройти мимо ее гнезда, но Акка как будто не замечала его. А если и заговаривала с ним, то все о каких-нибудь пустяках.
«Может, не вышло у нее ничего, - думал Нильс, - потому она и молчит? Так уж лучше бы сразу сказала, начистоту».
На второй день все было по-прежнему. Акка точно забыла про Нильса.
Никогда еще дни не тянулись для Нильса так медленно. Чтобы как-нибудь убить время, Нильс решил починить крышу на своем домике, но, чуть только принялся строгать прутики, сразу порезал себе палец. Попробовал покрепче привязать пуговицу, болтавшуюся на ниточке, а вместо того оторвал ее совсем. Пошел собирать свежую траву себе для подстилки, да на обратном пути столько раз падал, что всю траву растерял.

За какое бы дело он ни брался, ничего у него не клеилось, все валилось из рук. А тут еще гусята пристают, бегают за ним по пятам.

Нильс спрятался было от них в своем домике, но гусята и здесь нашли его. Они поминутно прибегали к нему и, просунув головы в дверь, звали то на озеро, то на болото за ягодами.
- Не хочу, идите сами, - говорил Нильс.
Так он и сидел один в своем домике.
Прошел день, прошла ночь и еще день прошел.
Акка его не звала.
На третий день к вечеру Нильс совсем загрустил. Вот уже все сроки миновали, а старая Акка даже не вспомнила о нем. И, уткнувшись лицом в свою травяную подушку, Нильс горько заплакал. Он громко всхлипывал, тяжело вздыхал, и от этого ему становилось так жалко себя, что слезы в три ручья лились у него из глаз. Подушка его давно промокла, лицо распухло, глаза болели, а он все плакал и плакал, пока не заснул.
И вдруг кто-то загоготал над самым его ухом, затеребил его, затормошил, затряс. Нильс вскочил на ноги, Мартин, просунув голову в домик Нильса, громко кричал:
- Скорей! Иди скорей! Тебя Акка зовет...

Акка сидела в своем гнезде, а рядом с ней на кочке сидел орел.
«Он-то здесь зачем?» - удивился Нильс и растерянно посмотрел на Акку.
- Иди, иди, - сказала Акка. - Мы тебя как раз ждем. Потом она повернулась к орлу и чуть-чуть наклонила голову.
- Теперь рассказывай, Горго.
- Все в порядке. Был я в Глиммингенском замке, познакомился с вашими совами, - весело заговорил орел.
«Ага! Так, значит, Акка посылала его к совам!» - подумал Нильс и насторожился.
- Ну и далеко живут ваши приятельницы! Я уж думал, не поспею к сроку вернуться. Даже домой не залетал - прямо сюда со свежими новостями. Да и с совушками этими было немало возни. Прилетел, а они, видите ли, спят... Все у них шиворот-навыворот, все не как у птиц. Другие ночью мирно спят, а эти за день-то выспятся хорошенько, а ночью по лесу рыщут. Сразу видно - воровская порода...
- Но ты их все-таки разбудил? - робко спросил Нильс.
- А как же! Стану я с ними церемониться! Я как погладил клювом одну, так и другая сова проснулась. Хлопают обе глазищами, охают, ахают, ухают. Сослепу да спросонок ничего понять не могут. Они и так не больно-то понятливы, а тут, видно, последний ум у них отшибло. «Безобразие! - кричат. - Кто смеет тревожить наш сон?» Ну, я им показал, кто смеет. Они теперь надолго запомнят.
- Зачем же ты с ними так! - с укором сказал Нильс. - Они, наверное, рассердились, теперь у них ничего не выведать.
- Как это не выведать? - возмутился Горго. - Да я уже все выведал.
- Ну что? Что они сказали? - еле выговорил Нильс.
- Ты меня не перебивай, - сказал Горго, - а слушай. Я их спрашиваю: «Вы чего между собой сплетничаете, о чужих тайнах болтаете?» Они туда, сюда... «Что ты! - бормочут. - Мы знать ничего не знаем, какие такие тайны». Я опять потряс их немножко. «А, - говорят, - знаем, вспомнили. Наклонись, пожалуйста, поближе. Мы эту тайну можем сообщить только шепотом и только на ухо». И зашипели мне в оба уха, как змеи. Ну, я не сова, я шептаться не буду. Я тебе прямо скажу...
- Говори же, говори! - помертвевшим голосом прошептал Нильс.
- Трудно тебе стать человеком, - сказал Горго. - Этот гном такое придумал, что и не приснится.
- Да не томи его, - вмешалась Акка. - Говори скорее.
- Так вот: не быть тебе, Нильс, человеком, пока кто-нибудь по доброй воле не захочет стать таким же маленьким, как ты.
- Да кто же захочет стать таким, как я! - в отчаянии воскликнул Нильс.
- Подожди, это еще не все. Если найдется такой, ты должен сразу же сказать заклинание. И ни слова не перепутать. Я это заклинание сто раз повторил, пока запомнил. А теперь ты запоминай.
И Горго стал говорить медленно и торжественно:
- Стань передо мной, Как мышь перед горой, Как снежинка перед тучей, Как ступенька перед кручей, Как звезда перед луной.
Бурум-шурум, Шалты-балты. Кто ты? Кто я? Был - я, стал - ты.
- Как, как ты сказал? - переспросил Нильс. - Шурум-шалты? Бурум-балты? Я - был, стал - ты?
- Ну вот все и перепутал! Это же заклинание! Тут каждое слово должно быть на месте. Подумай только: захочет кто-нибудь стать таким, как ты, а ты своим «бурум-балты» все дело испортишь. Слушай сначала. И Горго начал сначала.
А Нильс смотрел ему прямо в клюв и повторял слово за словом:
Бурум-шурум, Шалты-балты. Кто ты? Кто я? Был - я, стал - ты.
Категория: Сельма Лагерлёф | Добавил: Xelena | Теги: Чудесное путешествие Нильса с диким
Просмотров: 108 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Moре информации
Image gallery
contact
Phone: +7 905 706 4206 Задать
Alain Novak
Modern poetry of the soul
Psychology in poetry
Location in google Maps